Мне снова не удалось договорить.
Катарина напустилась на меня:
– Мы тут мучаемся, проходим все эти тупые отборы, а в итоге все рушится – и из-за чего? Снова из-за твоего проклятого мафиози!
– Но я же пытаюсь разделить личную жизнь и работу…
Катарина вырвала у меня из рук письмо и указательным пальцем чуть не проделала дырку в его шапке.
– В отличие от тебя эти детсадовские благодетели вполне открыто говорят, что не могут разделить работу и частную жизнь. Они отказывают нашей дочери, потому что их не устраивает профессия ее отца. Может быть, им стоит познакомиться поближе с твоей работой?
Львица начала выпускать когти. Однако не в мой адрес. А в адрес родительской инициативной группы. Так что я оказался не единственной злой силой. Правда, я был несколько обеспокоен тем, какие последствия все это повлечет для меня.
– И что по-твоему я должен сейчас сделать? – осведомился я.
Катарина с дикой решимостью взглянула на меня:
– Я хочу, чтобы ты привел все в порядок. Как обычно. – Она ткнула мне письмом прямо в грудь. – Тот, кто отвергает нашу дочь из-за того, что не любит ее отца, должен познакомиться с этим отцом.
– Как ты себе это представляешь?
– Ты меня спрашиваешь? Спроси лучше своего Драгана. Он ведь у тебя в долгу.
– Что, прости? – Мне показалось, я ослышался.
– Тебе же удалось из-за Драгана настроить этих людей против нашей дочери, – продолжила Катарина. – Теперь убеди их в том, что они ошиблись. Для Драгана ты делаешь это так хорошо. Это же твоя работа – «убеждать людей». Или нет?
Это действительно была моя работа. И я выполнял ее превосходно. Хотя у меня и были свои проблемы с теми людьми, для которых я это делал. А убеждать людей ради Эмили казалось очень позитивной перспективой. Однако эта позитивная мысль тут же улетучилась.
– Либо тридцатого числа Эмили получает место в саду, либо…
Я с испугом посмотрел на нее:
– Либо?
– Либо… я перееду с Эмили в другой город. В такой, где не нужно из кожи вон лезть, чтобы получить место в детском саду. Я хочу наконец снова планировать свое время и иметь возможность выйти на работу. И если здесь я этого сделать не смогу, то попробую где-то в другом месте.
Это была угроза, которую стоило воспринимать всерьез. Если она переедет с Эмили, я останусь ни с чем. Катарина всегда угрожала мне только тем, что урежет время, которое я провожу с Эмили. И именно для того, чтобы этого не произошло, я и убил своего главного клиента и шантажировал своих шефов. Но Катарина этого не знала.
Но я был почти благодарен ей за то, что она смогла создать такую удручающую атмосферу. А то я уж было поверил, что мы будем вести задушевную родительскую беседу на равных. Слишком много гармонии на пустом месте тоже может сбить с толку.
Чтобы нетерпение не отвлекало вас от осознанности и не влияло на нее, очень полезно осознать это нетерпение и принять его. Но не осуждайте себя за нетерпение. Назовите свое желаемое состояние: «Я спокоен». Позвольте себе погрузиться в свое беспокойство.
Ситуация все же разрешилась мирно, так как Катарина внезапно объявила, что поедет в город выпить кофе, одна. Для меня это обернулось тем, что я спокойно смог провести остаток дня с Эмили в саду.
Когда вечером я вернулся домой, то чувствовал себя совершенно счастливым. Один этот понедельник, проведенный в качестве отца, гуляющего с дочерью в саду, подарил мне столько радости, сколько не дали пятьдесят два последних понедельника, проведенные в качестве адвоката в офисе.
Я был – и, честно говоря, до сих пор остаюсь – человеком, который охотно берется за дело. Слишком много этих дел быть не должно, я узнал это благодаря господину Брайтнеру, проведя много лет на полосе обгона. Но вообще сидеть без дела было для меня невозможно. Именно в этом и заключается проблема, когда вы постигаете осознанность. Неспокойная совесть из-за того, что нужно что-то сделать сейчас, часто противостоит осознанности в отношении собственных потребностей. В моем справочнике по осознанности к этому относится следующее глубокомысленное высказывание:
Иными словами: если где-то в озере тонет клиент, то еще где-то всплывает другая проблема. С этой точки зрения благодаря Катарине меня нашла новая задача. Она ее сформулировала так: «Приведи все в порядок». Или, если по-деловому: я должен был до конца месяца найти для Эмили место в детском саду, или ее мать уедет с ней из города. И очевидно, Катарине было совершенно все равно, как я буду решать эту задачу. Ее интересовал лишь результат.
