Итак, Саше я отправил с мобильника, который, как мне стало известно, прослушивала полиция, эсэмэс с цифрами 0 01 77 48 90 32. Кто не знает номера моего мобильника, не сможет ничего сделать с этими цифрами. Правда, полиции известен мой номер, но она не догадается, как с ним связаны эти цифры, поэтому тоже ничего не сможет сделать. Саша знал и мой номер, и шифр и через короткое время позвонил мне с незнакомого номера.
– Это я, – доложил он.
– Спасибо, что перезвонил.
– Как там шеф?
– Соответственно обстоятельствам.
– Где он сейчас?
Я чуть было не ответил: «Большой палец в тюбике с силиконом, безымянный – в пакете для хранения вещественных доказательств, а остальное – в желудке у нескольких десятков рыб…»
Но вовремя сдержался и вместо этого сказал:
– Ради твоей безопасности и безопасности всех остальных я хочу, чтобы об этом никто не знал.
– Но ты-то знаешь?
– Не совсем, – сымпровизировал я.
– Но вы держите связь?
– Само собой. Он же хочет, чтобы все и дальше работало. Мне нужно встретиться с тобой.
– Когда и где?
– Предлагай. – Хорошо давать своему собеседнику возможность принять решение. В данном случае это было еще и предусмотрительно. У меня нет опыта в поиске конспиративных мест. А у Саши – есть.
– Знаешь детскую площадку в дворцовом парке? – спросил он.
– Конечно.
– Завтра днем, в половине двенадцатого.
И хотя время было рабочее, я уже считал себя «освобожденным от должности».
Осознанность – это непредвзятый взгляд на жизнь, которому мы так удивляемся в детях. Дети живут в настоящем. Захваченный игрой ребенок наслаждается моментом. Учитесь быть непредвзятыми, как дети.
Силикон высохнет и без меня. Звонки шефам, полиции и Саше сделаны. Фирма до моего официального ухода в начале следующей недели возьмет на себя все общение с прессой. До этого времени, надеюсь, страсти более или менее утихнут. И необходимость перезванивать Мурату отпала. Я не знал, была ли развязана в пятницу война между двумя бандами. Если даже и была, то в тот момент я уже ничего не мог изменить. Для четкого разговора с Борисом мне не хватало необходимой закулисной информации от Саши. А с ним я встречусь завтра днем. Итак, прямо сейчас у меня нет ничего неотложного, кроме как сделать самому себе что-то хорошее.
И я решил повидаться с дочкой. Если я мог быть ближе к Эмили, пока успешно ограждал ее от творящегося вокруг насилия, то все имело смысл.
Катарина просила меня позвонить, и я позвонил ей, чтобы обсудить всевозможные вопросы насчет детских садов. Она ответила после третьего гудка.
– Привет, Катарина, это я.
– Что-то случилось?
Я прислушался к себе: хотел ли я рассказывать ей что-то из серии «расчлененного клиента», «угроз шефам» или «убийства около автомата с кормом для животных»? Нет, не хотел. А поскольку я не обязан был делать то, чего не хотел, то и ответил:
– Нет, с чего ты взяла?
– Разгар дня, понедельник, а у тебя нашлось время на телефонный звонок мне?
– У меня как раз есть немного свободного времени.
– Я думала, у тебя там земля под ногами горит, ведь твой любимчик на первых полосах всех газет.
Мы с Катариной ругались всеми мыслимыми способами по поводу моральных аспектов моей работы. После нашего расставания мы еще не затрагивали эту тему, разве что с горькой иронией.
– Первые полосы газет сейчас являются единственным известным местом его пребывания. Клиент, которого нет, не создает работы.
– Звучит как затишье перед бурей.
– Возможно. Но это затишье я могу использовать, чтобы провести время с Эмили, если ты не против.
– Конечно не против. Приезжай. Тем более мне нужно с тобой поговорить.
Я положил трубку и взял птичку-повторюшку.
– Вперед, к Эмили! – произнес я прямо в спрятанный в игрушку микрофон, и она повторила мои слова своим голосом. Звучало как абсолютная бессмыслица, но смешная.
– Эмили мое все.
Птичка повторила и это.
Держа ее в руках, я подошел к гардеробу.
– Я самый крутой папа на свете.
Птичка была того же мнения.
– Я расчленил своего клиента и остался на свободе.
К сожалению, в этот момент я споткнулся и выронил птичку прежде, чем она успела ответить. Я поднял ее и повторил: «Я сказал, что расчленил своего клиента и остался на свободе!»
Птичка по-прежнему молчала. Видимо, из-за падения карта памяти повредилась. Но что можно ожидать от игрушки из набора Хэппи Мил? Я сунул птичку в карман пальто и решил купить Эмили новую.
Я поехал в наш старый дом. Прекрасный, отдельно стоящий дом шестидесятых годов постройки с большим садом, большой террасой и старыми деревьями. Эмили радостно встретила меня:
– Папочка, ты не привез никакой работы?
– Нет, мое солнышко, сейчас никакой работы.
– Я как раз играю в дом у озера!
