Главное для спецагента – не потерять лицо, если уж остальное все потеряно. Я вздернула подбородок повыше, усмирила хлещущий хвост и пошла по коридору, презрительно покачивая бедрами. Судя по всему, выражение на лице усмирить не удалось, поскольку встречные испуганно шарахались. Еще бы: я была в ярости, чего и не пыталась скрыть. Ярость требовала выхода, и тут я удачно заметила Дагойна с его объектом.
– Дорогой, – я повисла на его спине, прижавшись бюстом, так сильно недотягивающим до Самантиного, – что ты здесь делаешь? Сегодня твоя очередь сидеть с нашим малышом. Ты опять оставил его только под присмотром артефакта?
Танна вытаращилась на меня, как аквариумная рыбка. Вид у нее и до того был не особо умный, а тут она стала выглядеть полной дурой. Если добавить к этому редкие волосы, тусклые рога и хвост, повисший как веревка, то мне на миг стало даже жалко Дагойна. На очень краткий.
– Сьенна, что ты несешь, – прошептал он тем особым образом, когда нужно донести слова до конкретного тана или танны, не ставя в известность об этом окружающих. – Я тебя убью, когда закончу.
– Ладно, дорогой, – продолжала я развлекаться, – дам тебе дополнительный выходной. Так и быть, сегодня с сыном вечером посижу я. Но отпускаю ненадолго, помни, он без тебя спать не хочет укладываться.
Я чмокнула его в щеку совсем по-супружески, отошла за угол, активировала телепорт и быстро перенеслась в академию. Теперь главное – добежать до комнаты, пока Дагойн не появился и не сказал все, что думает о некоторых мстительных таннах. Но я себя виноватой не чувствовала. Злой, расстроенной – да. Предстояло еще решить, как отчитываться завтра. Почему-то я была уверена: скажи я все как есть, Бертольду не поздоровится. Он же практически выдал государственную тайну. Правда, перед этим понял, кто я. Да, мне тоже не поздоровится.
Но не о том я думала, ох, не о том. Возмездие настигло быстро и было неотвратимо, как сходящая с гор лавина. С такой же скоростью на меня налетел Дагойн и внес в ближайшую открытую аудиторию. Я не успела ни вздохнуть, ни охнуть. От него веяло злостью и желанием. Тяжелое дыхание билось мне в уши. А его рот искал мои губы жадно и настойчиво. Зря я к нему прижималась, хватило бы только слов. А так действительно, раззадорила и сбежала.
– Пусти.
Я зло уперлась в его грудь. Не думает же Дагойн, что возьмет сейчас плату за маленькую месть? В конце концов, он первый начал, никто не просил его лезть к моему объекту. А уж бросать свой в такой ситуации – верх непрофессионализма.
– Ну нет, – сказал он. – Если и было у меня какое-то терпение, сегодня закончилось. Все, до капельки. Возможно, у тебя есть какое-то объяснение, но я его слушать не буду.
– Ты закончил и тебя не удовлетворил твой объект? – невинно уточнила я. – Кажется, она была не против, а я еще и разрешение вам дала…
Я вспомнила выражение лица этой танны и невольно хихикнула.
– Ты тоже сейчас будешь не против, – прорычал Дагойн, и моя многострадальная футболка поползла вверх.
– Не надейся.
Я попыталась стукнуть локтем по шее и вывернуться. С таким же успехом я могла бороться с надвигающимся поездом. Футболка опять полетела на пол, не слишком чистый, а руки Дагойна расстегивали пояс на моих брюках. Очередной момент расставания с девственностью неотвратимо приближался, и никого не было, чтобы этому помешать. Но я не хочу так и с этим таном! Не хочу! Если Бертольд на меня не согласился, это не значит, что я согласна с первым подвернувшимся. Сейчас я не отказалась бы и от появления кастеляна с порцией гадостей. Лучше гадости, чем принуждение. Я крутанулась в руках Дагойна и увидела под соседним столом постороннего тана. Тана, который не шевелился и никак не реагировал на наше бурное вторжение.
– Грелье! – испуганно закричала я.
– Хоть десять. – Дагойн опрокинул меня на стол и рванул мои штаны вниз. – Всем придется подождать.
– Да посмотри же! – заорала я. – Он мертвый!
– Больше меня своими штучками не поймаешь, – уверенно сказал Дагойн.
Но все же посмотрел туда, куда я показывала. После чего объятия ослабли, и мой сокурсник выругался на орочьем. Полезный язык, да. Ибо я тоже не находила нужных слов в нашем. Трясущимися руками я подтянула и застегнула штаны, а потом подняла с пола футболку и надела. И лишь после этого подошла к лежащему на полу кастеляну, хотя ужасно хотелось убежать и запереться. Но что бы это решило?
Дагойн сидел на корточках и пытался нащупать пульс. Но что там можно нащупать у трупа? А то, что Грелье мертв, не подлежало сомнению: с такими дырами в голове не выживают даже при нашей регенерации. И дыра эта вряд ли возникла при простом падении.
– Его убили, – дрогнувшим голосом сказала я.
– Да уж, – Дагойн потер подбородок. – Странные дела творятся в академии. Ждешь здесь.
