Вот еще проблема. Берту нужно отсюда срочно убирать. Но куда? Отдать кому-нибудь на время? Только кому, вот вопрос. Бабуля не поймет, начнет ругаться, еще сама придушит в запале бедную крольчиху, а мы с Кацуми уже привыкли к компании Берты, она такая милая и доверчивая.
Ломая голову над этим вопросом, я прождала подругу у ее комнаты до поздней ночи. Мирейя так и не появилась. Возможно, ее допрашивают до сих пор? За окном резко потемнело, и я решила вернуться сюда позже, а пока выполнить задуманное – как раз подходящая видимость для налета на столовую. Если кто и заметит, не поймет кого.
Я вернулась к себе, переоделась в темную одежду. Черный эластичный костюм для спецопераций решила не брать: в нем, конечно, буду еще незаметней, но если кто-то встретится, не удержится от вопроса, да и наверняка запомнит. Взяла отмычки и пару артефактов. Должно хватить. Не банк же собираюсь грабить. В нашей столовой особых ценностей нет.
Над служебным входом тускло горела лампочка, камеру, на него направленную, я выявила еще днем и сейчас щедро полила ее экран зельем. Теперь пару часов, пока пленка не сойдет, будет записываться сохраненная картинка. Предусмотрительная у меня бабуля – обо всем подумает.
Замок оказался самым простым. Наверняка сложные ломали студенты, вот и решили, что лучше пусть открывают, чем постоянно тратиться на новые. Сердце гулко бухало в груди, не позволяя сосредоточиться на простейшей операции. Руки почему-то подрагивали, так и норовя уронить отмычки. Хвост тоже приходилось контролировать, а то он так и норовил оставить отпечаток на ближайшей поверхности.
А все потому, что грабить столовые как-то неприлично. Было бы правительственное учреждение, я бы собралась, а так, если поймают, обсмеют. Эта мысль придала сил, и я наконец открыла проклятый замок.
Зашла, притворила за собой дверь. Щелчок замка прозвучал так угрожающе, что я чуть не подпрыгнула от испуга, решив, что здесь еще кто-то. Но в столовой царила тишина. Внутри той части, где готовят еду, я ни разу не была, но мешки с овощами нашла быстро. Нужно побольше взять, каждый день сюда не наведаешься. Я пожалела, что не захватила с собой сумку: по карманам много не распихаешь. Разве что ослабить ремень и насовать вокруг пояса?
– Точно. Будет выглядеть как взрывной артефакт.
Голос Керка прозвучал столь неожиданно, что я все же подпрыгнула, развернувшись в прыжке к противнику, и замерла в угрожающей позе. С ним я не справлюсь. Если захочет сдать – сдаст, несмотря на любое мое сопротивление. Это вам не Зорг, у Керка не голова, а гранит. Значит, нужно, чтобы у него не было ни малейшего шанса до меня добраться. Эх, жаль, что дверь захлопнулась. Но у меня есть ногти, усиленные заклинанием «алмазная крошка», так что просто он меня не получит.
– Что ты здесь делаешь? – как можно дружелюбнее спросила я, улыбаться было бессмысленно: темно, хоть глаз выколи.
– А ты?
– После вечерней пробежки ужасно захотелось что-нибудь съесть, – доверительно сообщила я.
– Морковку?
– Она некалорийная и с кучей витаминов. Очень, очень полезная еда для будущего спецагента.
Одновременно с разговором я пыталась совершить обходной маневр и прорваться к двери, но как-то так получалось, что между мной и дверью всегда оказывалась гора мышц в лице Керка, совершенно несдвигаемая. Боги, если он меня сдаст вместе с морковками, Берте точно не поздоровится. Никто из преподавателей не поверит, что я столько морковки решила сожрать после вечерней пробежки. Проверят комнату, и все. Я как можно незаметнее попыталась вытащить свою добычу и положить назад в мешок. Пусть уж лучше Берта поголодает немного.
– Не дрожи. Я сам сюда за тем же пришел, – неожиданно дружелюбно сказал Керк. – Мне так и показалось, что не свою сдавала. Что, не поднялся хвост задушить?
Отрицать очевидное было бессмысленно.
– Не поднялся, – смущенно признала я. – Твой, значит, тоже не убежал?
– Когда вербовали, говорили, что войны нынче ведутся только тайные и настоящие герои лишь на этих фронтах, – мрачно заметил Керк. – А на деле что? Удушение ничем не насоливших родине кроликов и соблазнение невинных танн, чтобы выведать никому не нужную информацию.
– Мы пока только учимся. Нельзя же нас тренировать на врагах родины.
– Да нас не учат, а пытаются превратить в бездушные машины. Ни к кому не привязывайся, ни с кем не дружи, никого не люби…
– Чувства в нашей работе мешают.
– Ты сама-то в это веришь?
– Да, – тихо ответила я. – Я не могу задушить Берту, потому что она мне верит. Но должна была.
– Тогда ради чего все это? – с горечью спросил Керк. – Если от тебя в любой момент могут потребовать убить то, что дорого.
– Ради Корбиниана.
– Защищать можно только то, что любишь. А из нас любовь здесь постоянно выдавливают, учат пользоваться другими и так, чтобы физиология не затрагивала душу.
