Обычно «расисты» осматривали товар и забирали его, действуя по заветам Остапа Бендера: «Деньги? Какие деньги? Ах, вы про деньги. Бог подаст». Особо непонятливых били в лицо. А если хозяева товара обладали спортивной статью и буйным нравом, то им приставляли ко лбу пистолет «вальтер» – ржавый, но от этого не менее смертоносный. И вот так, без особых усилий, «расисты» становились обладателями товара на сумму в среднем три-четыре тысячи рублей.
Фадеев посмотрел на часы:
– Сколько можно? Уже полчаса там трут… Гадом буду, это Леша им мозги пудрит. Его хлебом не корми, дай языком почесать.
– Главное – они на адресе, – кивнул Уланов.
– Эх, не замочили бы в этой хижине нашего дядю Тома, – припомнил Фадеев старую книгу про угнетение негритянского народа.
– В мокрухах «расисты» не замечены, – возразил Уланов.
– Все когда-то случается в первый раз. Африка мне тогда не простит!
– Вот они, – хлопнул ладонью по сиденью Уланов.
И тут же заработала рация. Это среагировала наружка:
– Клиенты в полном составе вышли из подъезда. С вещами!
– Сигнала нет, – досадливо произнес Фадеев.
Паровозов должен был вдавить на пряжке пояса кнопку маячка. Поступивший сигнал будет означать – все нормально, меня ограбили. Но сигнала не было.
– Что делать? – занервничал Уланов.
– Да и хрен с ними! Вещи при них. – Взяв микрофон автомобильной рации, Фадеев прикрикнул: – Первый вызывает тяжелых.
– На связи.
– Принимаем всех!
Легкой спортивной походкой бандиты направлялись к своей машине. Водитель уселся в свою «четверку», заводя мотор. И тут – атас, облава! Из «рафика» посыпались омоновцы.
Двое бойцов выволокли водителя из салона. Один из бандитов замер, как соляной столп, не в силах бросить сумки и бежать – там его и уложили на асфальт. Двое «расистов» бросились врассыпную.
Одного тут же настигли омоновцы. Второй умудрился добежать до соседнего двора, а потом выскочить на улицу Плеханова. Там его и снес с ног оперативник плечом – в лучших традициях американского футбола. Пока они барахтались на асфальте, опер получил пару приличных ударов в шею и голову. Но тут навалился ОМОН, и дальше начался процесс выколачивания ногами пыли из одежды – стандартная плата за излишнюю резвость и сопротивление при задержании.
Задержание произведено. Во двор стали съезжаться со всех сторон оперативные машины, по которым рассадили «расистов».
Лешу Паровозова нашли на квартире. Он был не только жив, но и не растратил своего вечного оптимизма. Пояснил, что сигнал подать не мог, поскольку его не только связали, но и забрали ремень с маячком, который приглянулся одному из бандитов.
В ближайшем отделении милиции «расистов» развели по разным кабинетам, чтобы они не перекрикивались и не перестукивались. И началась работа.
Главной задачей у оперативников было расколоть задержанных на максимальное количество эпизодов. Это – дело техники. С группами работать легче, чем с одиночками. Обязательно кто-нибудь поплывет и станет давать показания. А за ним устремятся и все остальные.
Около дежурки к Уланову подошел старый знакомый – местный зам по розыску, пожал руку и оценил:
– Эких вы орлов нам привели.
– Устойчивая группа, – пояснил Уланов. – Разбойники. Сейчас эпизоды пойдут.
– Поможем, чем можем. Только и нас не забудьте в сводках.
– Да как же тебя забудешь, Семеныч… Сам-то хоть как живешь?
– На букву Х. Не подумай, что хорошо. В нархоз пора двигать.
– Что так?
– Достало это шапито. – Зам по розыску добавил витиеватое непечатное выражение. – Никогда себя таким дураком не чувствовал. Вон, теперь опера на дежурство в портупее и сапогах заступают. Как в караул, только тулупа и валенок не хватает. Это что такое?
– Балаган, – кивнул Уланов.
Это были шуточки центрального аппарата МВД, выполнявшего волю нового министра – чтобы на дежурстве все в портупее были для пущей важности.
– Это можно пережить, – отмахнулся зам по розыску. – А как смириться, что у меня одного опера под суд отдали якобы за укрывательство преступлений? Двоих вышибли вообще по анонимкам. По анонимкам, Миша! Это как? Живешь и не знаешь, ты завтра будешь арестовывать или тебя… В народное хозяйство, только туда! Вон, мне юрисконсультом в колхоз предлагали. Раз в неделю ходить на работу за сто пятьдесят рублей. И еще можно в три места устроиться. И на хрен эту форму. Хоть поживу как человек.
