Вместе с тем МУР сотрясали локальные катастрофы. Начальнику розыска все-таки припомнили двух арестованных оперативников и попросили на пенсию. Был назначен новый руководитель – сыскарь опытный, но настолько запуганный последними событиями, что боялся даже самую невинную бумажку подписать. Так что с организацией оперативных мероприятий начались трудности…
У Уланова был бутербродный день. Он читал газеты, жевал бутерброд с дефицитной сырокопченой колбасой, которую жене дали в заказе на работе, и запивал кофе из термоса. Лиза с девчонками из канцелярии отправилась в столовую на первый этаж.
Затренькал телефон на столе. Уланов взял трубку и произнес:
– Я вас внимательно слушаю.
– Здорово, старик, – послышался в трубке голос майора Игнатьева. – Искал?
– Искал. Ты Хмельницкого задерживал?
– Гетмана? Эту хитрую тварь? Я, конечно.
Получив информацию о Гетмане, Уланов тут же выяснил, что его контактный телефон установлен в квартире на Трехгорном Валу, рядом с парком Декабрьского вооруженного восстания. По адресу проживает семья Хмельницких: глава семьи Бронислав Анатольевич, 1939 года рождения, его жена Ида Львовна, 1938 года рождения, и дочка Ирина, 1966 года рождения. Участковый сообщил, что семья приличная, беспокойства никому не доставляет. Ида Львовна – врач. Бронислав Анатольевич работает в Минздраве на хорошей должности, иногда за ним приезжает служебная машина.
Руководитель следственной группы Штемлер поручил чекистам аккуратно, чтобы не насторожить, собрать информацию в Минздраве на Хмельницкого – образ жизни, связи, слабости. И только после этого вызывать на разговор.
Чекистам это не стоило особых усилий. Министерство здравоохранения находится в сфере их оперативных интересов, так что источников информации у них там достаточно.
Порадовали чекисты сногсшибательной информацией в тот же день. Да, Хмельницкий работает в Министерстве здравоохранения на должности заместителя начальника хозяйственного управления. Вот только в настоящее время на работе отсутствует по причине нахождения в тюрьме…
Выяснилось, что в Подмосковье взяли воровскую группу Бабенко, которая наводила шорох по квартирам и частным домовладениям в Серпухове и Егорьевске. Воры брали исключительно иконы и монеты. Уланов об этих лихих парнях слышал. Лиза проверяла, есть ли среди изъятых у них вещей нужные ордена и медали. Таковых не оказалось, так что интерес к ним был исчерпан. И вот выяснилось, что по этому же делу задержан Гетман.
Разрабатывал шайку-лейку старый знакомый Уланова майор Игнатьев, отвечавший за антиквариат в уголовном розыске Московской области. Муровец позвонил ему, но того на месте не оказалось. И вот теперь ответный звонок.
– Гетмана ты за его совместные дела с Бабенко взял? – спросил Уланов.
– Так точно. Гетман у них как пылесос – все краденое всасывал по бросовым ценам. Заранее обещанное приобретательство, а значит, соучастие в кражах мы ему натянуть не можем. А вот скупка краденого ему катит вполне.
– Где он сейчас?
– В Можайском СИЗО чалится. У него скоро срок содержания под стражей истекает. Следователь склоняется к тому, чтобы отпустить под подписку.
– Еще не хватало! – воскликнул Уланов.
– У тебя к нему какой интерес?
Уланов объяснил диспозицию.
– Ну, он и попал как кур в ощип! – обрадовался Игнатьев.
– Давай к нему в Можайск прокатимся, – предложил Уланов. – Переговорим. Думаю, сдаст он нам продавца этого ордена.
– Не знаю, не знаю, – протянул Игнатьев. – Очень упрямый. И верткий, как уж. Может и вежливо послать нас.
– Не пошлет, – заверил Уланов. – И не такие у нас пели…
Встретил Хмельницкий оперативников нерадостно. Это был статный, полноватый мужчина средних лет с пышными украинскими усами. Даже внешне он чем-то напоминал своего знаменитого однофамильца, а может, и предка, объединившего Украину с Россией. Понятно было, почему его прозвали Гетманом.
Отвечал на вопросы он коротко, не растекаясь мыслью по древу:
– Никаких орденов у меня нет. Были раньше, но я их обменял. Я коллекционирую монеты. А орденов Ленина у меня никогда и не было.
– Орден вам продали люди, которые подозреваются в убийстве адмирала Богатырева, – пытался давить на его совесть Уланов. – Вы знаете об этом преступлении?
– Слышал. – Ни мускул не дрогнул на лице Гетмана, только голос как-то слегка изменился. И Уланов ясно понял, что совершил ошибку – теперь задержанный вообще ничего не скажет, будет открещиваться от этого ордена всеми силами.
– С учетом значимости дела вы должны понимать, чем чревато утаивание важной для следствия информации, – попытался надавить Уланов.
– Я все понимаю, – кивнул Гетман. – И очень рад был бы помочь. Но только помочь ничем не могу.
– На дыбу бы вас, Бронислав Анатольевич, как в старые времена. Все бы вспомнили, – мечтательно протянул Игнатьев.
– Вот даже такие слова – это уже нарушение социалистической законности, – важно объявил Хмельницкий.
Разговор вышел пустой. Завершив его, оперативники встретились с начальником оперчасти Можайского СИЗО. Тот пообещал помочь, чем сможет. После чего оставалось только несолоно хлебавши двигать в Москву.
