Утром, бледный, как вампир, он явился в кабинет. И узнал, что Гетман извел весь персонал ИВС призывами подать ему немедленно того самого муровца.
Подать так подать. Уланов ждать не стал и тут же отправился в ИВС.
От гонора Гетмана не осталось и следа. Показная неприступность и строгость ушли. Было заметно, что человек подавлен, дезориентирован и не знает, что делать.
– Ну что, продолжим разговор? – спросил Уланов, приглашая Хмельницкого присаживаться.
– Да, – кивнул тот, устраиваясь на краешке стула.
– Насколько я понимаю, за то время, что мы не виделись, в вашей памяти произошли изменения к лучшему.
– Ну как сказать, – замялся Гетман. – Я пытался вспомнить. Какие-то варианты. Могу попытаться помочь. Но… Даже не знаю.
– А я все отлично знаю, – сказал Уланов. – Я сейчас ухожу. А вы остаетесь.
– Но…
– Времени нет у меня с вами возиться, Бронислав Анатольевич. Дел просто тьма. Вон, нужно материалы готовить на возбуждение в отношении вас дела о незаконных валютных операциях. А это бумаги, бумаги. Так что поймите меня.
Гетман потупился. Потом поднял глаза:
– Хорошо. Расскажу все. При одном условии.
– Каком же?
– Мы забываем о валютных операциях, – произнес Гетман, а потом добавил твердо: – Или так. Или никак.
– Что же, такое возможно. Только при двух условиях. Первое – информация должна быть значима и действительно помочь нам.
– Поможет. Непременно…
– Второе – вы говорите все, как было. То, что играет против вас, в протокол не попадет. Останется между нами. Но я должен знать все.
Гетман замялся, потом кивнул:
– Принимаю.
– Как на исповеди, Бронислав Анатольевич… Учтите, я увижу, когда вы начнете юлить и лукавить. Простите, но у вас это на лице написано.
– Плохо вы меня знаете, – с прорезавшейся былой гордостью произнес Гетман.
– И надеюсь, после нашего разговора ближе не узнать. Поговорим и разойдемся. К обоюдному удовольствию… Кто вам продал орден?
– Роман Шушканов. Из Иваново.
– Сказал, где взял?
– Нет!
– Бронислав Анатольевич, – укоризненно произнес Уланов. – Мы так не договаривались.
– Да, я знал. – Гетман нервно сцепил пальцы, хрустнул ими, и у него будто сорвало вентиль. – Все я знал! И крал он для меня. Довольны?
– Поподробнее.
– Я с ним познакомился году в семьдесят девятом. Парень очень любил деньги. Фарцевал немного, за что его выгнали из Ивановского университета. Мне таскал какие-то не слишком дорогие монетки. И мечтал о большем.
– И вы ему это большее предложили.
– Был грех… Я ему сказал – что ты по копеечке хватаешь. Парень неглупый, обаятельный, можешь в доверие входить. Ветеранов много, которым уже о душе надо думать, а не о земном. Езжай к ним под видом журналиста. Отвлеки внимание и незаметненько орденок щипчиками от планок отцепи. За каждый по восемьсот-девятьсот рублей получишь…
– И как? – спросил Уланов, прикидывая, сколько же народу этот паук научил такому незамысловатому способу личного обогащения.
– Стахановец! Стал таскать чуть ли не каждую неделю то орден Ленина, то Звезду Героя.
– И вы покупали?
– Покупал я. Покупал. Может, не прав был, не знаю. Но сделанного не воротишь.
– Он рассказывал вам, у кого брал награды?
– Просто говорил – вот очередная партия железа, презент от ветеранской организации. И так все было ясно.
– А после убийства адмирала Богатырева не приходил к вам?
– Нет. Я уже несколько месяцев как прекратил с ним всяческое общение.
– Почему?
– Из-за ряда обстоятельств я завязал с орденами. И избавился даже от тех, что были в коллекции. Монеты – вот это мое, родное. А ордена меня всегда интересовали только в плане коммерции.
– От такого гешефта отказались, – усмехнулся Уланов.
– Были причины. Они к делу совершенно не относятся… Но с Романом я прервал отношения еще раньше.
– Почему?
– Он сильно изменился. Стал одержимым этим делом.
– Что вы имеете в виду?
– Общаясь с ним, я понял, что ему нравятся уже не столько деньги, сколько сам процесс их добычи. Он испытывал от этого радость. Вошел в раж. Такие люди слетают с тормозов. И увлекают за собой в пропасть окружающих… Я его стал просто бояться…
– К кому он мог пойти со своим товаром?
– Не знаю… Клуба фалеристов он боялся. Не думаю, что у него есть такой же честный и кредитоспособный покупатель, как я. Скорее всего у него с реализацией товара дело обстоит неважно.
– То есть ордена Ушакова могут быть у него до сих пор?
– Наверняка. Появись они на рынке, я бы знал.
– Как? Вы же больше орденами не занимаетесь.
– Не занимаюсь. Но знаю… Вы не представляете, сколько я всего знаю.
– Не поделитесь знаниями?
– Я честно выполнил договор?
– Да.
– Тогда, наверное, и взаимные претензии закончились.
– Закончились… Только за подмосковные дела вам все равно отвечать придется.
– Отвечу. Мне там вменяется заранее не обещанная скупка краденого. Я вытяну на условное наказание. С работой, правда, придется расстаться. Но я найду себя. Я всегда находил себя. Мне никогда не будет плохо, – будто восточную мантру прочитал Гетман.
– Ну тогда успехов вам в ваших начинаниях… Может быть, еще и встретимся по работе, когда вы решите взять очередную коммерческую высоту.
