В первый визит их спугнул знакомый ветерана, которого принесла нелегкая в неурочный час. Вторая встреча закончилась тоже ничем – разговор проходил в большой комнате с адмиралом и его супругой, и оба были немножко настороженные. Нине Аркадьевне Богатыревой с самого начала не понравились эти ребята, и она пристально за ними наблюдала. Пришлось «термитам» пустыми возвращаться на «Москвиче» в Иваново. Никогда они еще не ходили два раза на одну квартиру. Обычно все получалось влет. А тут – разочарование за разочарованием.
– Понимаете… – Шушканов оловянными глазами посмотрел на следователя, – мне как будто вызов бросили. Адмирал стал моим противником. И мне нельзя отступить. Даровать ему победу? Кто я тогда буду в своих глазах? Я решил взять эти ордена. Взять во что бы то ни стало.
– И прихватили в следующий визит монтировку, – кивнул Штемлер.
– Мне даже интересно было, смогу ли я ударить ею по черепу.
– Смогли.
– Еще как! – мимолетно улыбнулся Роман. – Справился. Иного и не могло быть…
Молодые супруги заявились к Богатыревым, когда не было еще и восьми утра. На удивленные вопросы – а не рановато ли, Роман сбивчиво выдал историю о том, что им надо на картошку в подмосковный колхоз, поэтому у них с собой такая большая сумка. Но перед отъездом необходимо закончить материал. И они были впущены в дом, хотя супруга адмирала задала недоуменный вопрос:
– Какая картошка в июле?
– Мы готовим базу для однокурсников, – выкрутился Шушканов. – Работы очень много. Торопимся.
С самого начала стало понятно, что трюк с тихой кражей не пройдет. Богатырева смотрела на них с недоверием. И когда Глория, закатив глаза, попросила воды, женщина жестом остановила мужа, мол, я сама, и отправилась на кухню. Роман, якобы решивший ей помочь, кинулся следом, прихватив в прихожей монтировку. После первого удара старая женщина не упала, только обернулась, вскрикнув и глянув на него как-то удивленно. А он нанес еще удар. И еще.
Адмирал прибежал на шум и, как положено старому вояке, с ходу бросился в свой последний бой. Скорее всего, он просто задавил бы Романа как кутенка, даже в свои преклонные годы. Но у убийцы была монтировка, и, значит, преимущество было на его стороне.
– Я его бил, – вспоминал Роман. – Он вставал и бросался на меня. Я его снова бил. Он снова падал и бросался. Это было страшно. Я никак не мог лишить его сознания.
Монтировка, казавшаяся увесистой, оказалась в бою не такой грозной. Драка переместилась в комнату. Чтобы добить старого ветерана, Роман схватил тяжелый крутящийся стул для пианино. И бил снова…
«Термиты» уходили, кинув в большую сумку китель адмирала с орденами, врученными за подвиги во славу Отечества. В сумке нашлось место и для двух хрустальных ваз. Глория быстро прикинула, как хорошо они будут смотреться в интерьере их нового дома, и решила во что бы то ни стало утащить с собой. Перешагнув через тело убитой женщины, она взяла со стола вазы и аккуратно завернула в кухонное полотенце, чтобы ненароком не разбить по дороге.
Всем участникам шайки была проведена стационарная судебно-психиатрическая экспертиза в Институте судебной психиатрии имени Сербского. У Романа Шушканова были выявлены психопатические черты личности. Но все трое были признаны вменяемыми – то есть на момент совершения преступления могли осознавать свои действия и руководить ими.
Глядя на знакомящегося с материалами дела Романа, следователь не мог избавиться от чувства, что имеет дело с какими-то пришельцами из другого мира. Видел он за свою жизнь много законченных мерзавцев, убийц, маньяков. Но такого всеобъемлющего равнодушия к своим жертвам не встречал ни у кого.
– Роман, а вы в инопланетян верите? – усмехнулся Штемлер, встряхивая головой и отгоняя дурацкие мысли.
– Не верю, – с вызовом произнес Шушканов.
– Может, и зря…
Стрелки на циферблате на стене родного кабинета на Петровке, 38 показывали третий час ночи. По идее, надо садиться в машины и отчаливать домой. Но двигаться Уланову не хотелось.
Голова у него была пустая, как картонная коробка из-под обуви. И после двух бессонных ночей сна не было ни в одном глазу. Зато очень хотелось есть. Эх, свиную отбивную бы сейчас. Или тарелочку борща со сметаной. А лучше две. Это была его обычная психологическая реакция на окончание очередной безумной охоты на тех, кто, как поется в известной милицейской песне из фильма «Следствие ведут знатоки», «кое-где порой честно жить не хочет».
Почти трое суток холодного ноября 1984 года одиннадцатый отдел реализовывал оперативное дело по группе квартирных разбойников, работавшей по жилищам работников Внешторга и управления обслуживания дипломатического корпуса. У бандитов на вооружении имелся пистолет, так что дело находилось на высочайшем контроле – не положено в СССР нападать на квартиры с использованием огнестрельного оружия.
