Честно говоря, куда именно двинуться, я ещё не решила. Можно было бы пообщаться с Гражинкиной кузиной, ведь она уже более десяти лет работала учительницей в Болеславце и наверняка знала множество людей. В том числе и девиц, замешанных в деле Фялковской. Может, они у неё учились? Кто знает, какая информация может вдруг пригодиться. Долгие годы занимаясь самостоятельными расследованиями, я поняла, как важна бывает каждая, даже на первый взгляд незначительная мелочь.
Однако моя машина, должно быть сама, поехала в другом направлении, и я очень удивилась, оказавшись перед домом Вероники, у его главного входа. Ещё больше удивилась, заметив в доме какое-то оживление. Ага, вон и машина полиции припаркована. Интересно, они решили наверстать упущенное или объявился наследник? Я остановила машину и не знала, на что решиться. Разумеется, очень хотелось войти, но боялась, что такого моего нахальства полиция просто не вынесет. С другой стороны, пусть убедятся, какая я несносная особа, пусть им захочется избавиться от меня раз и навсегда, то есть отпустить Гражинку. Тем более что пообещали это сделать. А без Гражинки я не уеду! Это и они должны были уже понять.
Когда же в одном из окон промелькнуло лицо прокурора, я не выдержала, перестала сомневаться и вышла из машины.
Полицейский у входной двери как-то неуверенно преградил мне путь.
— Пани, я думаю, нельзя сюда входить.
Во мне тут же взыграли самые плохие стороны моего характера.
— А откуда вы знаете, можно или нельзя? — бесцеремонно заявила я. — А вдруг я просто обязана сюда войти. Кто нашёл для вас отпечатки пальцев? Я. И кое-какие вещественные доказательства. А вы уверены, что в протухлой капусте больше ничего не было?
Протухлой капустой я окончательно сбила парня с толку. Болеславец не Париж, в их полицейской комендатуре я была два раза, и весь наличный состав учреждения наверняка знал об этом.
Итак, я вошла в дом, и моим глазам предстало восхитительное зрелище.
Полицейские потрошили Вероникин дом с величайшей тщательностью, сантиметр за сантиметром. Нельзя сказать, что они переворачивали все предметы с ног на голову, увеличивая и без того царящий в доме беспорядок, зато самоотверженно рылись в ящиках столов и просматривали все книги на полках. А также каталоги, справочники и связки газет. Каждый предмет они аккуратненько посыпали порошком для снятия отпечатков пальцев. Вот с этого им и надо было начать. Если бы они провернули эту работу раньше, не пришлось бы ещё иметь дело с пылью, толстым слоем покрывшей все предметы в доме за прошедшие с убийства дни. Да, немало работы прибавил им Гражинкин воздыхатель, тот самый престарелый сосед. Ведь каждому дураку ясно, что свежий отпечаток пальца гораздо приятнее отпечатка запылённого.
А вот что меня больше всего озадачило, так это присутствие Патрика. Его предусмотрительно держали на уже обработанном участке комнаты. Втиснувшись в стену и стараясь как можно меньше бросаться в глаза следственным органам, я стояла не дыша. И все равно проклятый прокурор меня углядел, дёрнула же его нелёгкая повернуться именно в мою сторону.
— А пани что тут делает? — сурово вопросил он.
— На саксофоне играю, — не выдержала я, хотя зачем же с самого начала задираться с большим начальством? А вот сказалась застарелая неприязнь к прокурорам. — Вижу, что панове нашли-таки наследника?
Услышав наш обмен колкостями, обернулся старший комиссар, видимо руководящий обыском.
— Нашли, — ответил он вместо прокурора. — Вот именно. Пан Каминский.
Я взглянула на пана Каминского, а пан Каминский поглядел на меня. Похоже, ему удалось многое прочесть в моем взгляде, он как-то даже слегка изменился в лице. Ничего не скажешь, парень красивый, как раз для Гражинки, холера, но не стану же я убеждать девушку связать свою судьбу с убийцей. А жаль…
— Очень приятно, — неискренне заверила я, — не знаю, известно ли уже вам…
И тут в голове промелькнул чрезвычайно важный для меня вопрос, рождённый моей всепоглощающей страстью к маркам. Вот интересно, успею ли я купить у него желанный болгарский блок, пока полиция ещё не разобралась в случившемся и он не стал у них главным подозреваемым? Впрочем, глупо надеяться, ведь все знают, что наследство останется в замороженном состоянии, пока не закончится расследование.
—..известно ли вам, что в коллекции вашего дядюшки имелся болгарский блочек-105? — выпалила я совсем не то, что намеревалась сказать. — Я собиралась его купить, уже вела переговоры, торговаться не буду, куплю за цену, которую вы сами назовёте. Что скажете?
Наследник даже и не пытался скрыть, что ошеломлён.
— А пани не ошибается? — пробормотал он, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Уверена. Гражинка видела его собственными глазами в филателистической коллекции пана Хенрика.
Некстати произнесённое имя подозреваемой отбило у нас обоих охоту продолжать разговор, хотя он успел выразить своё полнейшее согласие на продажу желанного блока, как только это станет возможно. И даже торговаться не будет.
