Сарычев утверждал, что знать не знал Сигайлова до того, как увидел его в момент ограбления.
– Сарычев пришел, подрался с Лешей. А потом произошло ограбление. Я не знаю, договаривались они или нет. Но ограбление произошло. – Вика опустила голову.
– И Сарычев мог быть организатором ограбления и убийства.
– Я не знаю. Я знаю только, что Сарычев знал Алексея. Дрались они, мне потом убираться после них пришлось.
– На самом деле все, что ты мне сказала, очень серьезно.
– Я понимаю. Сарычев приходил, деньги искал. Он думал, что Леша оставил мне свои деньги. А он действительно мог их мне оставить. Он был ранен, позвонил мне, я забрала его, повезла в Пушное, дальше он сам… Сарычев приходил ко мне, спрашивал, где Леша. Он хотел меня убить. – Вика ненадолго замолчала, потом продолжила: – Я сказала, что Леша погиб. Сказала, чтобы он успокоился. А ему не только Леша был нужен, ему и деньги были нужны. Он действительно пытался меня убить.
– Когда это было?
– Когда банк ограбили. А недавно он приходил снова.
– Что ему было нужно? – От волнения у Прокофьева дрожал голос.
Вика утаила от него очень важную информацию, фактически она скрыла истинную роль Сарычева в нападении на инкассаторов. Скорее всего, он организовал преступление и мог загреметь на срок вплоть до пожизненного, но отделался легким испугом. Но проблема даже не в этом. Вика сама впуталась в это дело, возможно, она даже соучастница преступления. И все равно Прокофьеву стало больно за нее и обидно за себя. Если Сарычев приходил к ней, чем закончилась их встреча? Этот подонок мог взять ее силой, но вдруг Вика покорилась ему по собственной воле. Она женщина незамужняя, имеет право…
– Ему нужны деньги. Но сначала ему нужна я.
Прокофьев взял со стола стакан воды и сделал глоток-другой, чтобы промочить пересохшее от волнения горло.
– У вас что-то было? – спросил он.
– Ну да, я же какая-то дешевка, – обиженно усмехнулась Вика.
– Я этого не говорил. Просто, если он тебя обидел…
– Я отшутилась, сказала, что пусть он сначала переспит с Аэлитой.
– А при чем здесь Аэлита?
– Ну ты же говорил, что Сарычев переспал с Вельяминовой. Из-за ее мужа.
– И что Сарычев?
– Сказал, что не вопрос.
– Жену Карамболя похитили.
– Сарычев?
– Вряд ли, – качнул головой Прокофьев.
Он мог бы подумать на Сарычева, но после разговора с Гостецкой первую строчку в списке подозреваемых уверенно занял Пентиум со своими амбициозными планами. Да и сегодня оперативники вышли на гнездо, которое свила целая банда. В настоящий момент Сарычев мог гадить только в одиночку: нет у него своей команды, способной сокрушить Карамболя. А у Пентиума такая команда есть. И команда, и оружие, и очень сильная мотивация. Его бандиты обманули Бордова, но зачем? Уж не для того ли, чтобы выманить в Локтево побольше людей? А ведь Прокофьев действительно отправил туда двух приставленных к нему бойцов. И наружные посты вокруг больницы могли ослабить.
– Сарычев нам даже помог, – озадаченно, в раздумье проговорил он.
Это Сарычев проследил за Ахтарцевым, сдал его «лежку». А ведь Сарычев мог следить за ним долго. Мог и дождаться, когда парень покинет дом. Возможно, в тот момент, когда стреляли в Прокофьева, Ахтарцева не было дома. Кто-то позвонил ему, он сорвался и ушел. А его место занял Сарычев.
Но Сарычев сейчас где-то далеко, а бандиты, возможно, уже приближаются к больнице.
– Чем он вам помог?
– Помог выйти на снайпера.
– Тогда почему мне приснилось, что это Сарычев стрелял в тебя? Мне стало так страшно, и я позвонила тебе…
– И сон в руку, и пуля в руку, – усмехнулся Прокофьев.
Дурное предчувствие усилилось, он выглянул в коридор и увидел Гостецкую. Женщина проходила мимо его палаты, направляясь в процедурную. А в главный холл шумно входили какие-то мужчины в хирургических костюмах и медицинских масках, более чем наполовину скрывающих их лица. И у всех пластиковые саквояжи с красными крестами – вроде тех, которыми пользуются врачи «Скорой помощи». Их было много, целая группа, четверо свернули в сторону, где лежал Карамболь, а двое взяли курс на Гостецкую. Один смотрел на нее, другой на Сазонова, который провожал женщину взглядом.
Группа еще только начала разделяться, мужчины вели себя довольно-таки раскрепощенно, громко говорили, смеялись, как будто нарочно привлекали к себе внимание. Группа врачей «Скорой помощи» прибыла на симпозиум, обязанностей перед больными нет, ответственности тоже, можно и позубоскалить от нечего делать. Именно такое представление и должно было сложиться у окружающих. Но очень уж неестественно несли свои саквояжи врачи, отколовшиеся от группы. И у одного правая рука наготове, и у другого, а открыть чемоданчик дело двух секунд.
– Сазонов, слева! – Прокофьев кивком указал на подозрительных медиков.
Пока боец отрывал взгляд от Гостецкой, Прокофьев схватил ее за руку. Сазонов дернул затвор автомата, а Егор потянул женщину к себе в палату. А события уже стремительно развивались. «Врачи» одновременно выхватили из своих чемоданов оружие, действовали они быстро и решительно.
