Елена родилась с великим даром – она умела видеть будущее. Но знание не принесло девушке счастья, и тогда сердце ее ожесточилось. Шли годы, и Елена получила то, к чему стремилась. Власть, богатство, любовь… но только не счастье – оно осталось где-то на дне пыльного ящика… И тут судьба нанесла новый удар. Елена знает, что смерть взглянет на нее глазами ее собственной внучки. Но провидица сделает всё, чтобы этого никогда не случилось.
Из какого-то прискорбного, не свойственного мне ранее, кокетства я отказалась позировать для фотосъемки и дала журналисту свою старую фотографию. На ней я молода и прекрасна. Толстая темно-русая коса переброшена через правое плечо. Гладко зачесанные назад волосы – никаких челок, крендельков и начесов! – подчеркивают строгую красоту лица. Огромные глаза глядят насмешливо, нежный рот сжат, в повороте головы видна недюжинная воля. Тонкие руки в непростых перстнях скромно сложены на коленях. Черное платье облегает стройный стан. Я молода и прекрасна. На этой фотографии мне пятьдесят шесть лет.
Я родилась в одна тысяча девятьсот… Впрочем, не хватит ли и этих двух чисел? Последние выветрились из памяти, и даже паспорт мой беззастенчиво лжет. Я родилась в неподходящий для этого год, в год, когда Россия только вздохнула после одной революции и с веселым ужасом предчувствовала вторую. Не только год, но и день – тридцать первое декабря – был выбран мною неудачно. Бедная мама родила меня в канун Нового года. Удался праздник в семейном кругу!
Собственно, никакого семейного круга и не было. Мои родители заключили брак меньше года назад и брали внаем две меблированные комнаты в семейном доме. Оба были из «новых людей», вместо Библии читали «Что делать?» Чернышевского и между собой толковали все про «народов идеал, свободу золотую», «разумный эгоизм» да «эстетические отношения искусства к действительности». Их брак, разумеется, тоже являлся чисто эстетическим – родители собирались «пойти рука об руку в светлое будущее, трудясь на благо…» и так далее, все в духе той эпохи. Туманно-возвышенные принципы не помешали, однако, родителям моим выполнять супружеские обязанности со всем пылом молодости. Они ведь были так юны, так яростно влюблены друг в друга, так невинно простодушны!
Матушка моя, Арина Касьяновна, происходила из сословия духовенства. Поповна рано осиротела, осталась за хозяйку у остывающего домашнего очага. Отец Касьян Воздвиженский был огромный, рыжий, кривой поп, пил горькую и отнюдь не избегал общества кухарки Матрешки. Отчасти такие его пристрастия и послужили причиной тому, что дочь Ариша сбежала в Петербург, поступила на курсы и вышла замуж, обойдясь без отцовского профессионального благословения. Впрочем, эта партия могла бы считаться «блестящей» и для более знатной барышни. Отец мой происходил из «хорошего» рода, но с семьей своей, как и матушка, отношений не поддерживал, раз и навсегда не сойдясь взглядами с авторитарным дедом. Портреты этого моего прадеда я не раз видела в последнее десятилетие по телевизору. Бывают такие программы, которые выбрасывают на поживу публике царственные объедки былого величия России. Как правило, за кадром их комментирует бесполый голос, интонации которого странным образом превращают любой поступок героев передачи в значительный и бессмертный жест. Ну да бог с ними, с комедиантами новых времен, пусть кривляются и завывают. Мне нет до них дела, я хочу еще поговорить о своих родителях. Странно думать, что память о них умрет вместе со мной…
