— Господин, я знаю, его святейшество никогда не проверяет пищу, что подают ему, — продолжал бубнить Гейлон. — Есть у меня один знакомый тут. Ловкий малый — проскочит как мышь. Никто не заметит. Сделает он все в лучшем виде. Инквизитор помрет, и никто не узнает от чего. А вам только польза. Сохраните свои владения, да дальше будете жить припеваючи.
— Нет! Если не получится его отравить — конец мне! Пытать будут. А инквизиторы в этом толк знают.
Мариус с яростью ухватился за шторину и рывком сорвал ее с карниза, после чего начал неистово прыгать на ней. Но помешательство закончилось также внезапно, как и началось: он повалился на пол и закрыл лицо руками, слегка покачиваясь по сторонам.
— Я это не заслужил. Моего брата зарезали как овцу, а меня-то уж точно не пощадят. За что все это? Чем я прогневал Ругвида? Разве не передавал церкви золото? Разве хоть раз обидел чем-то его святейшество?
Пока лорд пытался осмыслить свое безнадежное положение, слуга по хозяйски забрался в его кресло и, посмеиваясь, поглядывал на Блейка, потягивая вино прямо из бутылки.
— Надо бежать! — вдруг озарилось лицо Мариуса. Он вскочил на ноги и, подбежав к столу, вырвал у слуги бутылку и сам принялся допивать ее из горлышка.
— Бежать? — переспросил оторопевший Гейлон.
— Вот именно! Бежать! Сегодня! Сейчас! — закричал Блейк. — Пока они читают проповеди, я соберу сокровища и сбегу в Антинару. А потом вернусь с их армией и воздам этим ублюдкам по заслугам.
— Значит, будем убегать?
— Убегать, чтобы вернуться. Иди, распорядись на счет лошадей, да моих телохранителей подними с лавок. А я пока соберу золото.
… Схватка была короткой. Воины в белых плащах без труда расправились с немногочисленной охраной лорда и полезли в его карету. Швырнув Мариуса на землю, они быстро обшарили ее и извлекли на свет факелов тяжелые лари.
— Это он! Он хотел бежать, обманув священную инквизицию! — тем временем орал и тыкал пальцем в Блейка Гейлон, самостоятельно выбравшись из кареты. — Он презирает церковь! Он ненавидит королеву! Он такой отступник, каких еще свет не видывал!
Плащеносцы расступились, и к карете торжественно вышел сам архиепископ в золоченой одежде.
— Что я вижу?! — воскликнул он, неодобрительно качая головой. — Тот, кто еще вчера клялся мне в своей чистоте и любви к Богу, сегодня вздумал тайком скрыться с богатствами? Как нехорошо, лорд Блейк! Не ожидал я от тебя такой низкой греховности!
— Ваше святейшество! — продолжал кричать слуга, прыгая вокруг своего господина. — Этот нечестивец еще и хотел отравить вас! Я свидетель! Он говорил, что готов отдать все свои деньги, только бы извести вас со света!
— Проклятый выродок! — зарычал Мариус. Он вскочил на ноги, бросился на предателя, намереваясь задушить его голыми руками. Но воины инквизитора не допустили этого и несколькими ударами повалили лорда обратно в грязь.
— Видите, что творит нечестивец? — Гейлон для верности пнул ногой распростертое тело. — Он сам подтвердил правдивость моих слов!
— Помолчи, слуга грешника, — небрежным жестом угомонил его Джеральд. — Значит, готов свидетельствовать против своего хозяина?
— Готов! Готов, ваше святейшество!
— А ты что скажешь в свою защиту, лорд Блейк?
— Я не твой раб, проклятый святоша! — крикнул Мариус. — Блейки всегда были только королевскими вассалами! И уж тем более не подданными орсальской девки! Я не признаю ни за ней, ни за тобой и твоей инквизицией права судить меня! Как ты смеешь поднимать руку на знатнейшего человека в королевстве!?
— Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание, презренная грязь Диалунга?
Мариус нашел в себе только силы приподнять голову и плюнуть кровью в сторону архиепископа.
— Ну что ж, вина твоя очевидна, — констатировал довольный Джеральд. — Ты не только грешен, лорд Блейк, но еще и пытался совершить убийство наместника Ругвида на земле. А потому наказание для тебя будет особенно жестоким.
Святые воины утащили Мариуса, а архиепископ принялся рассматривать добытые им сокровища.
— Ваше святейшество, а мне полагается награда за скромный труд? — заискивающе спросил Гейлон, проскользнул сквозь плотный строй плащеносцев. — Это ведь я предупредил вас о том, что Блейк собрался бежать. Я же и свидетельствую против него.
— Радуйся, что я не собираюсь тебя наказать вместе с ним за пособничество, — захлопнул перед его носом крышку ларя архиепископ. — Мое прощение для тебя высшая награда. Впрочем, вот, возьми этот драгоценный камень. Но советую тебе положить его к алтарю Ругвида в храме. До добра эта сверкающая штука тебя все равно не доведет.
…Через пару дней на городской площади Мариуса Блейка сожгли на костре, предварительно вырвав ему язык, чтобы своими богохульными речами он не смущал верующих в процессе очищения собственной души.
* * * *
— Вы припозднились, ваше святейшество, — голос из скрытой темнотой дальней части огромной спальни лорда Руиса, заставил архиепископа вздрогнуть от неожиданности.