А именно: что при понижении температуры понижается сопротивление проводника. То есть получается парадоксальное явление — если пытаться объяснить его с точки зрения классической науки (где электрический ток переносится электронами, — то, при их температурном обездвижении ток электричества должен прекращаться), к тому же в сверхпроводниках наблюдается эффект вытеснения магнитного поля. Т. е. — даже окружающее магнитное поле "обходит" такой проводник.
А магнитное поле является одним из проявлений окружающего пространства. Того самого пространства, которое продолжает движение вокруг абсолютно неподвижной частицы в нашем мысленном эксперименте. Вокруг неподвижной и холодной частицы.
Примеры появления таких эффектов встречаются и в нашей жизни. Я не принимал в расчет появление искр статического электричества на корпусах сверхзвуковых самолетов из-за их неоднозначности (от нагрева или от охлаждения материала появляются искры на обшивке самолета?). Но когда узнал о появлении искр на корпусах судов в северных морях, причем даже на деревянных корпусах, о чем писал еще Ломоносов в своей автобиографии.
(ЖЗЛ "Ломоносов" А. Морозов, 1965) [8]
Я вспомнил и о парадоксе сверхпроводимости при низких температурах.
Охлаждаемый потоком воды деревянный борт корабля накапливает в себе энергию всего потока и спустя какое-то время холодное дерево начинает проявлять свойства проводника.
В опытах, поставленных Мейснером и объясненных им как "вытеснение" магнитного поля, действующего вокруг проводника, простейшим объяснением, будет движение пространства вокруг тела, энтропия которого стремится к максимуму, из-за искусственного сверх-охлаждения.
При обычных условиях мы тоже можем встретить проявления эффекта "выталкивания" относительно более холодного тела из более горячей среды: это лед на поверхности воды и куски металла, плавающие в том же металле, но расплавленном.
Но, к каким же выводам нас приводит пример с вытеснением магнитного поля из сверхпроводника, кроме явления его "левитации"?
Во-первых: сверхпроводником становится материал, энергонасыщенность которого стремится к нулю.
Во-вторых: свойства переохлажденного материала сходны со свойствами предмета "обездвиженного", что проявляется в его "левитации", т. е. невозможности передвижения под действием силы тяжести и инерции. А так же снижением массы материала, что подтверждается формулой Е=mС`2 (чем больше энтропия, тем меньше энергия, и соответственно меньше масса), причем если масса станет ничтожно мала (или будет принята за единицу), то энергия тела станет примерно равной квадрату скорости света, что можно толковать как — распространение такой массы по плоскости, с максимальной скоростью. А значит, мы снова приходим к понятию "спина", как момента разворота пространства вокруг одной "неподвижной" точки.
Так же "спин" нам указывает на рассмотрение процесса вращения в его связи со временем.
В опытах проф. Козырева вращающийся по часовой стрелке (если смотреть сверху) гироскоп теряет в весе. Значит, при его вращении с возрастающей скоростью (если предположить такую возможность — стремящейся к быстроте света) — гироскоп должен остаться неподвижным не только в плоскости своего вращения, но и в окружающем пространстве, т. е. должен "улететь" за пределы лаборатории со скоростью света.
"И, когда вознесусь на небо и вас к Себе призову" — сказал однажды Учитель, указывая на то, что каждый абсолютно неподвижный объект становится источником создания Своей собственной Вселенной, центром притяжения в которой станет он сам.
Помните, как описывают свидетели, произошедшее с Учителем после Его воскрешения? "Он вознесся". Именно так поведет себя любая "неподвижная монада" в движущейся "системе отсчета".
А чтобы этого не произошло с Ним сразу "Он попросил тогда дать Ему поесть".
Итак, через два дня Учитель сказал, чтобы мы пошли вместе с Ним в тот пригород.
— Рад Я, — сказал, — за вас, что вы это увидите.
И добавил, нагнувшись ко мне:
— Хоть память об этом событии останется только у тебя.
Я знал, что это значит. Мы "шли" в одно из Его жизненных ответвлений. Из которого мы все вернемся в начало этой "петли", — в место нашего вчерашнего ночлега, но, только за руку Он возьмет одного меня. В памяти остальных от этого путешествия не останется и следа, кроме, может быть обрывочных, непонятных моментов.
И хоть сейчас это для всех моих спутников — обычная реальная жизнь, я уже воспринимал все вокруг происходящее как театральную пьесу, о которой я никому не смогу рассказать, чтобы при этом не прослыть сумасшедшим или в лучшем случае — фантазером.
На полпути между кладбищем и городом нас встретила одна из сестер умершего и сходу обвинила моего Спутника в медлительности и нарушении обещаний. Он же в ответ только попросил привести сюда и вторую сестру. Как я понял позже, Он и ее хотел вывести из этой временной петли. Для чего? Не знаю. Во всех Его жизненных замыслах разобраться не смог бы никто.
Когда та пришла, Он спросил:
— В чем его похоронили.
Старшая ответила:
