- Он брал Зимний, он сражался с нами в Испании. Такие люди теперь не нужны. Ответь мне, разве его ценят в России? Говорят, его арестовали в Москве.
- Я не верю в это, - сказал интеллигентный анархист, - Это фашистская пропаганда.
- Наверняка пропаганда, - сказал Колобашкин, - Кому нужен Антонов- Овсеенко, зачем его арестовывать?
- Я рекомендую прочесть Троцкого. Вот человек, который давно все понял.
- Сейчас, - сказал Колобашкин, - вот сейчас я почитаю.
- У меня есть судьбоносные брошюры этого гордого человека. Ты читал «Испанская революция в опасности»?
- Нет.
- А «Роль забастовок в революции»? «Проблемы левой оппозиции»?
- Не читал.
- Как же ты будешь воевать? Прочти хотя бы письмо Советскому Политбюро. Я дам тебе эти книги.
- Засунь их себе в жопу, товарищ.
На этом кончилась другая беседа.
На третий день анархист сказал так.
- Махно сражался с богатыми. А мы здесь готовы замириться с одними богатыми, чтобы победить других богатых. Все перепуталось.
- Еще не видел, чтобы богатые сражались, - сказал Колобашкин.
- Махно сражался с их наймитами.
- А ты - чей наймит?
- Я - сам себе командир. Это коммуна равных. Viva nosotros! - сказал анархист.
- Ну, вы даете.
- Поэтому я горжусь страной, которая подарила миру Махно. Я обнимусь с представителем этой страны, - и один анархист обнял другого анархиста и поцеловал в губы, - спасибо тебе, товарищ. Спасибо, Опанас.
- Вы что, пидорасы? - спросил Колобашкин.
- Нет, мы анархо-синдикалисты. Слыхал про таких?
- Много вас разных, разве упомнишь. Вы - ПОУМ или ПУПС? Еще есть какая-то партия «синие носы». Вы не из этих?
- Не смейся, товарищ, - сказал интеллигентный анархист, - Какой ПУПС, какие еще носы. Все гораздо серьезнее. Товарищ из СНТ, а я присоединился к ПОУМу, поскольку считаю, что от политической власти анархисты не должны отказываться, несмотря ни на что. Если мы не возьмем власть, ее возьмет либеральная буржуазия. А либеральная буржуазия неизбежно передаст ее фашистам. Мы противники теорий, которые ставят анархистов вне политики. Раньше я состоял в Блоке рабочих и крестьян, блоке Троцкого. У меня есть уверенность в том, что ядро ПОУМа сформировано из политически развитых людей.
- Это хорошо, - сказал Колобашкин.
- Если хочешь знать, мы были близки к победе. Вопрос стоит следующим образом: если сегодня не заберем власть - демагоги предадут идею.
- Так берите власть, если так.
- Мы уступаем силе, вот и все. Мы вынуждены идти на компромиссы. Решения здесь принимают люди морально нечистоплотные. Знаешь, это отчаянное чувство одиночества, когда ты один знаешь правду и можешь ее выкрикнуть, а тебе не дают.
- Один человек не может знать всю правду. Выходит крикун на трибуну - прикажешь ему верить? Правду знает народ, не надо мешать народу. Я состою в СНТ, - сказал грубый анархист, - и не верю в политические махинации. Наш лозунг: Не голосуй!
- Народ знает правду, но не может ее выразить, - сказал анархист троцкистской ориентации. - Если мы победим, в каждом штабе найдется человек, который захочет говорить от имени народа. Тогда тебе придется голосовать.
- Еще бы, - поддержал его Колобашкин.
- За что мы сражаемся? - спросил интеллигентный анархист, и немедленно получил ответ грубого анархиста:
- За свободу!
- Верно, а за какую свободу? Вот где неразбериха. Партий больше, чем оружия. Кого ни спроси - все за свободу, тогда почему анархистов держат в тюрьме? Почему Дуррате арестовали? Почему забастовки запрещены? Почему преследуют Нина? Мы обязаны прояснить вопросы политическим путем. Только выработав общую программу, дадим отпор фашистам.
- Пока голосовать будешь, всех перестреляют.
- Но голосовать надо. Надо определиться. Вот ты, например, кто? - спросил анархист у Колобашкина, - коммунист?
- Нет, - сказал Колобашкин, - куда мне.
- Может быть, ты анархист - и сам об этом не знаешь? Может быть, ты - стихийный бакунинец, как думаешь?
- Вряд ли.
- Или ты за богатых? За новую форму порабощения человека?
- За что?
- Я пошутил, друг. Из тебя слова не вытянешь, вот я и решил тебя расшевелить. Ты за богатых - или за бедных? Я вижу, ты не интересуешься политикой. Заметь, мой друг, если ты не интересуешься политикой, то политика заинтересуется тобой - это еще Ленин сказал. Надеюсь, хотя бы Ленина ты знаешь? Твой товарищ, лейтенант Лукоморов, показался мне более образованным человеком. Я дал ему статью Троцкого. Ты бы видел, как горели глаза товарища Лукоморова! Жаль, что он отсутствует сегодня, он бы принял участие в нашей беседе.
- Товарищ Лукоморов болен, - сказал Колобашкин, - спирта обкушался пополам с хересом, теперь блюет. Не может придти.
- Жаль, мы бы поспорили. Мы сражаемся за то, чтобы каждый имел свои прогрессивные взгляды, был независимой личностью. Ты говоришь одно, я - другое, но стоим мы плечом к плечу. Вот за это, друг, мы готовы умереть.
- А, - сказал Колобашкин, - теперь понятно.
- Между прочим, - сказал анархист, - уборка сахарной свеклы в анархо-синдикалистких коммунах на тридцать процентов выше, чем в остальных хозяйствах Астурии.
- А везде сколько убирают?
- Вообще не убирают. Война идет.
