- Насколько я понимаю, - сказала Роза, - опасность состоит в том, что никто не знает, какая у нас идеология. Раз четкой идеологии нет, то и бояться людям приходится всего подряд.
- Будьте проще, Розочка. Для России идеология - это образ мыслей, который обслуживает начальство. Если верховное благополучие зависит от леса, идеологией будет лес. Если от православия и самодержавия - то идеология соответственная. Сегодня продают нефть, и наша идеология - рынок нефти. И, как всякую идеологию, ее можно предать, но можно ей разумно служить.
- Неужели вы, умный человек, - Роза Кранц впервые так обратилась к Луговому - впрочем, обстановка настраивала на доверительный лад: надо и польстить старику, - неужели вы всерьез можете служить идеологии нефти? И - никаких иных планов?
- Я, Розочка, российский чиновник Я - цепной пес. Дальше своей цепи и не уйду никуда: привык. Хожу по кругу и тявкаю. Дадут кость - грызу.
- Помилуйте, - сказала Роза Кранц и, выпучив глаза, пустила в ход отпущенное ей обаяние, - никогда не поверю, что такой честолюбивый человек, как вы, никогда не хотел оборвать цепь и убежать на свободу. Ах, не верю! Вы дразните меня! - и она обиженно махнула на Лугового рукой, у Беллы Левкоевой не получилось бы естественней и грациозней.
- Оборвать цепь? - Луговой пожал плечами. - Вы не ребенок, чтобы говорить такие глупости. Свобода? Для меня эти слова - пустой звук. Что такое свобода, Роза?
- Авангардное мышление. Прогрессивный дискурс. Такой властный человек, как вы, обязательно хочет управлять этими процессами.
- Ошибаетесь, Розочка. Задача чиновника в России другая. Мы затем существуем, чтобы процессы тормозить - мы вроде буфера у вагонов, чтобы вагоны не столкнулись, чтобы крушения поезда не случилось. Придумают радикалы сумасбродные законы, а мы законы придержим. Мы их по канцеляриям погоняем - глядишь, и обойдется, беды не случится. В России одна надежда - на бюрократию.
- Я не верю вам, - и Роза погрозила Луговому пальцем. - Кто же не знает, что именно вы реформами руководили. Это сегодня вы Кротова вперед толкаете: решили, что чужими руками реформы налаживать удобнее. Когда-нибудь мы в ваших мемуарах правду прочтем!
Луговой развел руками, то есть отвел в сторону одну руку и тряхнул пустым рукавом. Потом сказал:
- Милая моя, зачем ждать мемуаров, я вам сейчас всю правду скажу. Теперь не пушками, но инвестициями в оружейную промышленность делают революции. Пушка и не выстрелит ни разу, а сравнят объемы инвестиций и засчитают режиму диктатора поражение. Теперь не идеи, Розочка, но распределения грантов решают, каким миру быть завтра. Скучнейший чиновник, пыльный бюрократ диктует повороты культурных рек - прикажет, они вспять потекут. У вас акции на свободу есть? Я беседовал недавно с Михаилом Дупелем - интереснейший человек! Он как раз акциями на свободу и торгует. За ним будущее, только он сам не знает толком: какое именно будущее - вот в чем проблема. Намерения у него прекрасные - но смутные! Он нашу страну прославит, помяните мое слово. Дело за малым: объяснить ему, чем именно он должен прославить страну. Миллиардер, финансовый гений, друг американского президента и приятель немецкого канцлера. Такого бы - в российские президенты, а? Кажется, его и не хватает нашей стране для счастья. Дать бы ему в помощь ваши знания и социальный пафос Тушинского - цены бы этому человеку не было. Тушинский, Дупель и вы - вот искомая сила завтрашнего дня. Открытое общество выдохлось - так дайте ему новую жизнь!
- Вы всерьез так считаете? - спросила Роза Кранц.
- Скажу вам одно: не сделаете завтра президентом Дупеля, я послезавтра из Кротова президента сделаю. Подойдите сюда, я покажу вам кое-что интересное.
Луговой взял Розу за локоть и подвел к окну.
