— Как с вашим братом быть? Проработал пьяница два месяца, и за зарплатой пришел — деньги ему, понимаешь, нужны! Вот так я выну и положу ему деньги, как же. Нет, голубчик, — и крупное лицо Сникерса набрякло жестоким презрением, он представил, что разговаривает с дерзким работником, — нет, голубчик! Денег я тебе не дам! Спасибо скажи, что я тебя нанял кирпичи таскать. Вот дачу закончим, пол лаком покроем, гардины повесим, а потом и посчитаемся — кто кому должен: я тебе за то, что ты криво кирпичи клал, или ты мне за то, что я тебя терпел. С ними надо потверже.
— Сволочь ты, Сникерс, — сказал Кузнецов равнодушно.
— Работаю не разгибаясь! Ответственность такая, что спать не могу! Ведомости снятся! Попробуй с мое, а потом ругайся.
— А тебе зачем? — спросил Кузнецов, — морда от денег не треснет? Всем сразу служить хочешь?
— Наивный ты парень, Кузнецов, — ответил Сникерс, — хочешь идти в ногу со временем, так поворачиваться надо. На месте много не высидишь. Что такое современный бизнес? Я скажу тебе как специалист по маркетингу и франчайзингу. Надо везде купить по чуть-чуть акций, где-нибудь да и выиграешь.
— Так и бегаешь по кpyгy?
— А ты думаешь, галерист, он акции завода алюминиевого не скупает? Эх ты, голова. И сюда надо деньги вложить, и туда, и еще кой-куда. Посмотрит деловой человек по сторонам и чего-нибудь прикупит из другой области. Закон времени. Шарик-то наш крутится, и мы на нем крутимся. Я вот еще стоматологический кабинет хочу открыть.
— Ты что, зубы рвать умеешь?
— Смешной ты парень, Кузнецов. По-твоему, акционер «Бритиш Петролеум» сам нефть качает? Я еще недвижимостью думаю заняться. Ты квартиру продать не хочешь?
— А у меня ее нет, квартиры.
— Где ж ты живешь?
— В комнате.
— В коммуналке? Так еще легче. Давай мы твою комнату приватизируем да и продадим, а деньги пополам.
— Зачем?
— Дурак ты, Кузнецов. Маркетинга не понимаешь. И франчайзинга тоже. Деньги у тебя будут. Ты другую комнату снимешь, а деньги вложишь в акции. Или арт-объект приобретешь.
— Какой еще арт-объект?
— Ну, искусство.
— Картину, что ли? — подозрительно спросил Кузнецов.
— Теперь картины не делают, — заметил Сникерс снисходительно, — прошло то время.
Он достал из портфеля пакет с фотографиями, дал одну Кузнецову. На фотографии кокетливая женщина, задрав подол, демонстрировала голое бедро.
— Порнография, что ли?
— Дурень, при чем тут порнография. Это перформанс художника Снустикова.
— Не понял, — сказал Кузнецов.
— Это художник, Федя Снустиков, мой приятель, между прочим, — соврал Сникерс. — Он переодевается в актрису Грету Гарбо и фотографируется.
— Пидорас что ли?
— Никакой он не пидорас. Он нарочно так оделся. Фотографируется — а потом фотографии продает. Такое фото — знаешь сколько стоит? Могу тебе одну фотографию по дешевке уступить.
— А мне она на кой?
— Продашь на аукционе.
— Где продам?
— Будет аукцион, это вроде рынка. И там у тебя ее купят.
— И кто ж такое купит?
— В очередь станут! С руками оторвут.
— А чего же ты сам не продаешь?
— Жду, пока в цене взлетят. Тут ведь какая политика: приобрел фотографию и жди, пока она подорожает. Одну тебе уступлю.
— И сколько ты с меня сдерешь? — спросил Кузнецов.
— Тысячу долларов.
— Ты что, Сникерс, сдурел?
— Я почему и говорю: надо строить маркетинговую политику. Вот продадим твою комнату, получим тысяч пять. Разделим, а ты потом пару таких фотографий у меня купишь — и на аукцион! Простая комбинация.
— Выходит, я продам свое жилье за фотографию этого пидораса?
— За две фотографии. Может быть, даже и за три. Чистая прибыль.
— Да они мне задаром не нужны. Что я, баб не видел? Тут в салоне посидишь — всякого насмотришься. Только твоего пидораса не хватает.
— Значит, не возьмешь?
— Еще чего.
— Темный ты мужик. Ну, тогда акции купи. Советую.
— Какие еще акции?
— Вот, полюбуйся, — Сникерс показал узкие бумажные полоски с синими печатями, — вот акции фабрики «Красный Октябрь», приобретешь такую бумажку — и будешь совладельцем фабрики.
— А на кой?
— Фабрика получает прибыль и делит ее между акционерами. Сидишь ты, допустим, дома, а тебе денежки на счет капают.
— А вдруг — не капают?
— Ты что? Это же — акция!
— И сколько таких бумажек настригли?
— Дурак ты, Кузнецов. Настригли! Серьезное дело. Капитализм, это тебе не Советский Союз — тут думать надо. Ну, как, возьмешь акции?
— На кой мне твои акции?
— Дурак ты. Я бы с тебя по дружбе недорого взял. Совсем маркетинга не понимаешь.
— Мне получки хватает, — сказал Кузнецов.
— Ну и сиди со своей получкой. Мозгами шевелить лень. Мир сейчас такой, что думать надо. Сюда пришел, одну схему придумал. В другое место пришел — другую схему. Крутиться надо. Маркетинг!
— И какой ты здесь маркетинг делаешь? — спросил Кузнецов.
