Говоря о государственных преобразованиях Петра Великого, не надобно представлять себе дело так, что Петр сразу и по одному общему плану заменил старый московский строй новым европейским. В своих реформах Петр не мог держаться заранее выработанного плана и точной последовательности, потому что все его преобразования, все перемены, которые он производил в управлении и в устройстве сословий, происходили под давлением военных событий и нужд. Война со шведами приняла затяжной характер, оказалась страшно трудною, убыточною и опасною. Петр весь затянулся в военные дела. Он то воевал в первых рядах своего войска; то в Москве и Петербурге собирал средства для дальнейшего ведения военных операций; то бросался в Архангельск и Воронеж для того, чтобы оборонить свои северные и южные границы от возможных нападений врага. В таких условиях жизни государь не мог думать о мирных и правильных преобразованиях. Его главною заботою было добыть достаточно людей и средств для успешного продолжения войны. Война требовала регулярных войск: Петр искал способов их увеличения и лучшего устройства, и это само собой вело к реформе военной и к переустройству дворянского сословия и дворянской службы. Война требовала денег: Петр искал их, где только можно, и это повело к податной реформе и к разным переменам в положении городов и крестьянства. Так под давлением военных нужд Петр спешно совершил ряд нововведений, которые разрушали по частям старые московские порядки, но еще не создавали никакого нового порядка. Напротив, в управлении государством господствовал некоторый хаос, и чем дальше, тем более он давал себя чувствовать. Когда, наконец, после Полтавской победы и Прутского похода военные действия стали менее напряженными, а настроение Петра более уверенным и спокойным, тогда Петр принялся приводить в порядок все, что было ранее им сделано торопливо и по частям. В это только время, в последнее десятилетие жизни Петра (1715–1725), была достигнута некоторая система и налажен новый строй управления.
С другой стороны, Петр, преобразуя сословную жизнь и формы управления, вовсе не имел в виду изменить самые основания государственного порядка. При нем верховная самодержавная власть осталась такою же, какою была ранее при его отце царе Алексее. Положение сословий в государстве по существу не было изменено: сословия не получили новых прав и были оставлены при старых своих обязанностях. Управление по-прежнему было бюрократическим. Словом, тип государства, создавшийся до Петра, им не был изменен, и в этом отношении Петр не совершил никакого государственного переворота. Все его перемены имели своим назначением лишь совершенствовать старый строй, придавая ему более культурные европейские формы. Резкая по сути своей реформа была совершена только в сфере церковного управления, где с упразднением патриаршества церковная жизнь была приведена в полное подчинение государству.
1. Мы знаем, как было устроено служилое сословие в Московской Руси (§§ 55, 58, 79). Оно состояло из «дворян московских» и «дворян городовых». Первые бывали на высших придворных должностях, управляли приказами, ездили в посольства, сидели на воеводствах, начальствовали войсками, — словом, составляли правительственный класс и считали себя знатью: назывались людьми «родословными», «с отечеством», «отецкими детьми». Вторые — городовые дворяне и дети боярские — были людьми «обычными», не родословными: они служили в городских конных ополчениях, составляя главное полевое войско Московского государства. Все служилые люди были обеспечены поместьями от государства и получали время от времени денежные пособия, а иногда и ежегодное жалованье. Меньшинство имело свои наследственные вотчины, что, однако, не мешало искать поместий в придачу к вотчине. К служилым людям причислялись и гарнизонные люди: служилые казаки, стрельцы, пушкари и т. п. Охраняя какой-либо город, эти люди жили в слободах под стенами своего города и вокруг этого же города имели общие пашни и угодья[16]. В XVII ст., подобно гарнизонному люду, в «слободах» устраивались регулярные полки солдат, рейтаров и драгун. Эти новые войска «иноземного строя» пополнялись вербовкою, или «прибором», в службу «гулящих людей», и к ним понемногу переходило главное значение в полевой московской армии.
