Но если это так, значит, умерший имел для меня значение помощника в выживании. И я питал в отношении его определенные надежды, рассчитывал, что в определенных случаях он мне поможет, и вообще, как говорится, выстраивал на него вполне ощутимые опоры. Но скрывал это.
Почему? А потому что общественное мнение считает неприличным откровенно пользоваться другим. Нужно, чтобы все было справедливо — ты мне — я тебе. А я всегда тайно рассчитываю получить от другого больше, чем отдам.
И это очень важно, опора — это такой образ взаимоотношений с другим человеком, в котором я рассчитываю получить от другого что-то такое, что вложу в свой мирок, как большой строительный кубик, который будет всё держать.
И вдруг он умирает или обманывает как-то еще, и мой мир рушится. Почему? Да потому что он выдернул из под него важную опору.
Никакой опоры он мне не строил и взаймы не давал. Это я решил его так использовать и приписал ему значение тайной опоры своего мира. Но я знал, что пользуюсь им. И он тоже знал, что я им пользуюсь. Мы всегда знаем, когда пользуемся кем-то, и знаем, когда пользуются нами. Это видно, как видны детские хитрости. Видно до очевидности.
И при этом мы считаем, что не видим опор сознания…
Мы видим всё и умеем бить по опорам, как по уязвимостям. В этом смысле мы все не то чтобы прекрасные, скорей, злобные бойцы. Мы можем затаиваться на время, но потом обязательно ударим. Это выглядит коварством, но на самом деле есть лишь отражение стремления души к свободе от любых пут.
Опоры можно знать, вычисляя по значениям, какие имеют для человека те или иные люди или вещи. А можно видеть в пространстве, как определенные уплотнения сознания. И это вполне доступно для использования в бою. Мне выбивали опоры сознания все старые мазыки, у которых я учился. Отнюдь не только Поханя. И я неоднократно показывал подобные работы на семинарах.
Но это очень низкий уровень воинского искусства — бить по опорам. Им владеет любой кухонный боец, поджидающий вас дома после работы. Гораздо достойнее научиться самому вышибать собственные опоры, чтобы однажды оказаться стоящим только на своих ногах.
Вот этот уровень владения воинским искусством действительно высок, поскольку им овладевают весьма немногие. Освобождение души от пут опор сознания дает сердце льва и крылья для душевного полета.
Видение мостошей есть по сути своей видение напряжений тела или сознания. Но что такое напряжения? В сущности, это более плотные участки той среды, в которой существуют, попросту, плотности.
Плотность — понятие философское, хотя, насколько мне это известно, ни один философ его не исследовал и, наверное, даже не распознал как существенное. Философы занимались веществом, пространством, временем, энергией… Однако плотность — это именно то, что позволяет нам понять вещество и пространство. И рождается это понятие раньше всех остальных, потому что все раннее детство именно плотности, заполняющие пространство, куда пришел ребенок, создают основу его образа мира. Эта основа называлась у мазыков Материк.
Материк, как образ мира, — неизменен. Все остальные наслоения, воспринимаемые нами как образы мира или его картины, вроде научной картины мира, лишь достраивают себя на основании Материка. Но при этом они все исходят из него, и без него были бы неполноценны. Думаю, что вся достоверность религиозной или научной картин мира в действительности строится на том, что люди узнают их материковую основу как соответствующую действительности. А благодаря этому начинают верить и более сложным, поверхностным составляющим.
Иными словами, любой образ мира, который будет придуман людьми, будет ощущаться истинным или, по крайней мере, возможным, если он будет непротиворечиво разворачиваться из Материка.
Но основа Материка закладывается именно как отражение плотностей, с которыми мы сталкиваемся с самого рождения. И сталкиваемся всем своим телом — спиной, лбом, носом, локтями и коленями, ступнями…
Смешно, но философы потому и любят рассуждать о философическом прогуливаясь, что при этом они ощущают ногами плотность земли, и так восстанавливают записанные в ступни простейшие образы материка. Иными словами, философия, созданная в философских прогулках, обязательно имеет связь с действительностью, поскольку в нее непроизвольно закладываются образы плотностей, записанные в наши философические ступни… Кстати, именно так рождались философии Платона и Аристотеля, в них скрыто присутствует вкус дорожек Академии, где они гуляли…
Плотности, входящие в наше сознание как исходное знание того, что ограничивает во время земного существования полет души, создают в сознании некую клетку из образов, сквозь которые нельзя двигаться. Это очень важное знание. Стены, полы, потолки не пропускают тела. Но когда человек оказывается вне тела, он тоже не может проходить сквозь них, потому что ЗНАЕТ!..
