— Тогда у меня есть для нее запрос: мне нужна хорошая оценка по биологии, — Зик стебется над нами, пристально ее изучая. — Эта Дева Мария выглядит как гребаная библиотекарша. Такая девушка всю жизнь будет одна.
— Ага, но взгляни на нее: она, безусловно, никого не ждет, — отмечает Дилан.
Зик бросает на него раздраженный сердитый взгляд.
— Ты только что использовал слово «безусловно»?
Наш друг не обращает на него внимания.
— Или, может, ей хватило одного взгляда на твое недовольное лицо, чтобы решить, что работа не стоит сорока баксов, что ты собираешься заплатить ей. А что это у нее за кофта? Могу поспорить, она использует хороший, жесткий вибратор, — раскатистый голос Дилана прорезается сквозь шум, его скрежет рассекается по тихой университетской библиотеке самым беспокойным образом. — Она действительно выглядит как настоящая стерва.
Зик грубо хохочет.
— Может быть, в этом-то и проблема, она пользовалась вибратором, и он до сих пор в ее заднице, — он проверяет свой телефон в пятый раз. — Если это не моя училка, значит та не пришла. Не мог бы ты просто проверить? Мне лень поднимать свою задницу со стула.
Я заставляю его опустить глаза, качаю головой на его предположение, прежде чем опереться руками об деревянный стол, чтобы встать.
— Ладно. Как зовут твою училку?
Он разворачивает бумажку, лежащую на стопке книг, и читает вслух.
— Вайолет.
— О, как мило, — я неспешно волочу ноги через библиотеку, плетусь через мудреный лабиринт столов, нацеливаясь на черный кардиган. — Вайолет.
Ее гладкий, классический конский хвост поднят высоко, из него не выбивается ни одной волосинки, а черные очки приподняты на голову. Одета она в простую белую майку и черный кардиган, одна нитка жемчуга цвета слоновой кости поблескивает у нее на шее.
Все верно, я так и сказал: чертов жемчуг.
Ярко-розовые наушники-вкладыши свисают с ее шеи.
Я подхожу ближе, нерешительно к ней подступая, как делают в случае с бездомной собакой или девушкой, у которой, как вам известно, сейчас те дни, — с опаской, настороженно.
Кладу кончики пальцев на край массивного деревянного стола, жду, когда она поднимет взгляд. Заметит меня. Скажет что-то. Засмущается.
Но она этого не делает. На самом деле, если эта цыпочка и чувствует мое присутствие, то она на уровне: Эксперт в скрытии этого.
Прочищаю горло, бросаю стандартное приветствие и стараюсь выглядеть скучающим:
— Привет.
Ее рука продолжает двигаться по тетради, палец водит по середине рукописного параграфа. Голова все еще опущена, она тихим голосом шепчет:
— Я не репетитор, так что не докучай.
Думаю, это ответ на мой вопрос. Я поворачиваюсь к друзьям, они оба показывают мне большие пальцы, и качаю головой. Стопудово нет. Зик хмурит брови, недовольный как обычно, и, насупившись, смотрит на сложенный листок бумаги в своей руке. Он комкает его и бросает на пол.
Что поделать.
Полагаю, дело решенное. Вот только…
— Тебя не Вайолет зовут? — я выжимаю больше информации, желая, чтобы она посмотрела на меня.
Но она лишь передергивает плечами.
— Жаль тебя разочаровывать, но нет.
Я выдавливаю смешок, облокачиваясь бедром о стол и скрещивая руки.
— Просто проверяю. Моего друга вон там продинамила школьная приятельница, и теперь он хандрит.
— Почему он сам сюда не подошел?
— Ему лень вставать, — мой тон прозаичен.
— Не хочу быть грубой, но если ему нужен репетитор, возможно, отчасти лень тому виной.
Точно подмечено.
— Точно подмечено.
— Отлично, раз мы установили, что я не эта таинственная пропавшая Вайолет, то мне очень нужно вернуться к учебе. Ты убиваешь мое моджо[2].
— Верно. Прости, что побеспокоил тебя, — извинение слетает с языка и звучит довольно искренним.
Девушка пренебрежительно мямлит:
— Ммм, хмм, — и продолжает водить кончиком пальца по строчкам в блокноте, даже не взглянув на меня.
Это действительно чертовски раздражает.
В смысле, мою гордость сейчас реально побивают. Не каждый день меня отвергают, и, конечно, не какое-то ничтожество в проклятой библиотеке, занудная одноклассница с длинной палкой в заднице.
Должен ли я просто повернуться и уйти? Или попытаться оставить последнее слово за собой? Я стою тут, на самом деле не зная, что делать, и засовываю руки в карманы джинсов.
Эта цыпочка сумела вывести меня из себя менее чем за минуту, и ей хватило смелости отвергнуть меня — а я не совсем уверен, как с этим быть.
— Можешь теперь уходить, — она читает мои мысли, в ее голосе слышится небольшой надрыв.
Что, бля, не так с этой цыпочкой?
— Расслабься, — выдавливаю из себя. — Я ухожу.
Быстро возвращаюсь обратно к своему столу, и на идиотских лицах обоих моих дружков светится довольное выражение. Я отодвигаю свой стул, отвечая им сердитым взглядом.
— Было не похоже, что все прошло хорошо, — осмеливается выдать Дилан.
— Отвали.
— Это не Вайолет? — спрашивает Зик.
— Нет, — я раскрываю учебник по топографии. — Не Вайолет.
— Эй, ОзМэн, — говорит задумчиво Дилан. — Держу пари, если ты вернешься туда и начнешь клеиться к ней, она смогла бы хвастаться об этом неделями. Дай ботанке причину жить.
Почему-то я в этом сомневаюсь.
