— Он хороший парень, Оз. Он мне нравится. Может, мы и не встречаемся, но, по крайней мере, он не заставит меня чувствовать себя использованной и дешевой по утрам. Он не заставит меня чувствовать себя очередным номером. Я сохраню достоинство, когда выйду отсюда.
— Что ты несешь? — Я тычу большим пальцем себе в грудь. — Я отношусь к тебе с уважением.
— Успокойся и говори тише, — шипит она. — Боже, Себастьян, не все всегда связано с тобой. Тебе не приходило в голову, что я не хочу быть с кем-то, кто хочет, чтобы я отвезла его в секс-город?
Я молча считаю до десяти и делаю глубокий успокаивающий вдох, сжимая кулаки.
— Почему ты не позволяешь мне трахнуть тебя?
Она изучает меня, холодная, спокойная и собранная. Плечи расправлены и полны достоинства, как будто она уже все обдумала и знает ответ.
— Потому что ты говоришь такие вещи, как «почему ты не позволяешь мне трахнуть тебя». Думаешь, я не хочу тебя? Ты ошибаешься. Я хочу. Я лежу в постели и думаю о тебе каждую ночь; Ты мне снишься, Себастьян. Но я не дура. Ты разобьешь мне сердце.
— Так это и есть твое решение? Переспать с кем-то еще? С моим долбаным соседом, из всех людей?
— Я сделала это не для того, чтобы причинить тебе боль.
— Слишком поздно! Как ты могла так поступить со мной, Джеймсон? Скажи мне! Я не трахался с твоей соседкой, когда была возможность.
Ее лицо вытягивается. Плечи опускаются.
— Наверное, я… хотела чувствовать себя хорошо. Я хотела удовольствия. Я хотела оргазма. У меня не было секса целую вечность, и Эллиот был безопасным выбором.
— О, мой гребаный Бог. — Мои кулаки сжимаются, мне хочется ударить кулаком в стену позади меня. — Это такое дерьмо.
Джеймсон скрещивает руки на груди.
— Я приняла решение.
— Я никогда не лгал тебе о том, кто я.
— И мне это нравится в тебе, но…
— Но что? — Не могу избавиться от горького привкуса во рту.
— Чудесно и ужасно, — шепчет она. — Красиво и легко забываемо. Ты заставляешь меня чувствовать то же самое.
— Как ты можешь стоять здесь и говорить такое? Я обожаю тебя! Я думаю, ты красивая. Я не могу ни минуты не думать о тебе, о том, как ты пахнешь и как ты всегда откидываешь волосы назад, или постукиваешь ручкой, когда концентрируешься. Ты сводишь меня с ума.
— Этого недостаточно.
— Не делай этого, Джеймсон, не говори это дерьмо. Пожалуйста, ты разбиваешь мне сердце.
Она отступает, делая шаг к двери моего соседа.
— Ты не сделаешь этого нарочно, Себастьян, но, в конце концов, разобьешь моё.
Я сглатываю комок в горле.
— А Эллиот, видимо, нет.
Она слегка трясёт головой.
— Эллиот нет.
И в этом дерьме есть смысл. Эллиот не разобьет её сердце, потому что Эллиот отличный гребаный парень, который на самом деле заслуживает такую девушку, как Джеймсон Кларк. Я думаю, что это в два счета делает меня засранцем, с хреновой тучей долгов, переломанным телом и грубым темпераментом. Парнем, который спит со многими девушками, который напивается и получает минет от незнакомок.
Чертов Эллиот и его чертов золотой нимб.
Я выбью из него все дерьмо. Сначала, я собираюсь схватить его за отвисшие яйца. А потом я врежу ему прямо в лицо. Затем…
Я отталкиваюсь от стены и приклеиваю фальшивую улыбку.
— Хорошо. Тогда я просто оставлю тебя. Веселитесь.
Она выглядит опустошенной, плечи опущены.
— Всё должно было быть не так.
Я иду к своей спальне в конце коридора и останавливаюсь у двери.
— Эй, Джеймс!
Она все еще стоит там, где я ее оставил, приросшая к месту. Ее подбородок дрожит.
— Что?
— Я хочу, чтобы до утра тебя здесь не было.
Мне даже не нужно ждать так долго.
Через пятнадцать минут после нашей стычки в коридоре я слышу, как открывается дверь спальни Эллиота, слышны приглушенные голоса и шаги за моей дверью. Они медлят, прежде чем двинуться по коридору к выходу.
Входная дверь открывается и со щелчком закрывается. Я тупо вслушиваюсь в каждый звук, все еще пытаясь понять, что, черт возьми, здесь произошло.
Что, черт возьми, произошло?
Заложив руки за голову, прикроватная лампа всё ещё светится, я смотрю на вентилятор под потолком и, назовите меня садистом, изо всех сил стараюсь переварить каждую деталь того, на что наткнулся: Джеймсон стонет. Белая на фоне всего остального тела задница Эллиота раскачивается над ней. Полуприкрытые глаза Джеймсон, когда она приближается к оргазму. Ее рот формирует форму моего имени, пока её трахает другой человек.
Я десять раз пытаюсь сложить все воедино, потом еще десяток раз, но безуспешно.
Джеймсон занимается сексом, потому что хочет чувствовать себя хорошо. Занимается сексом с кем-то другим, потому что это приятно, с кем-то, кто не является мной. Потому что она хотела, оргазма и удовольствия. Голая в соседней комнате, в чужой кровати, в моем доме.
Я упоминал голую?
Джеймсон трахалась с моим соседом по комнате. В моем доме.
Джеймсон.
Эллиот.
Джеймсон и Эллиот.
Эллиот в итоге переспал с Джеймсон, в чьи трусикия пытался залезть неделями. Эллиот, мой друг, который заслуживает такую девушку, как Джеймсон, которая трахнула его, потому что хотела чувствовать себя хорошо.
