Эластичная ткань, стягивающая рану, затрещала под лезвием. От месива, которое открылось глазам, у меня пошла кругом голова. На белоснежной поверхности кожи алели розы… Это был не просто удар ножом, в него будто воткнули штук десять разом и провернули, не давая возможность нормально зашить. Лекарь и не смог, хотя пытался, должно быть. Узор складывался в лепестки цветка, увитого стежками, подобно лозе терновника. Человеку, который пытался залатать это, прямая дорога в мясники.
— Успеешь? — Я уставилась на Сида, как на умалишенного, в то, что он сможет что-то сделать в данной ситуации уже не верилось. Спускать на него собак было не самым лучшим решением, но меня было уже не остановить, — Какого чета ты вообще позволил ему отправиться сюда в таком состоянии! Знал, говоришь?! Знал и подумал, что наглотаться какой-то дряни, чтобы заглушить боль и лезть в пекло это нормально?! Отвечай!
Парень не слышал меня, он вообще остолбенел, не предпринимая больше никаких действий. Я толкнула его в плечо, выводя из состояния транса.
— Бес, — огрызнулся он, — я ему не начальник, заруби себе на носу. Его решение было обдуманным и соответствовало ситуации. Иного выхода не было! Я бы не смог ничего изменить, и ты, окажись вдруг на моем месте, тоже.
Я ведь понимала, что он прав, сотню раз, может тысячу. Мне стоило злится на Иршада, сделавшего это, но желание растерзать виновного здесь и сейчас, сподвигло искать крайнего в том, кто на данный момент был ближе всего.
— Решение угробить себя?!
— Нет, спасти тебя! Мог бы хоть каплю благодарности проявить!
Не выдержав, я замахнулась и врезала парню по лицу, быстро, чтобы не спровоцировать очередное видение. Костяшки пальцев защипало. Больно, но ему больнее. У Сида хрустнула переносица, по губам побежала тонкая струя крови; он смотрел на мня не своими глазами, до конца не веря, что я это сделала. Красиво получилось.
— Ты мне нос сломал! — Он поднял руку, раздумывая врезать ли в ответ, но не смог, раздосадовано сплевывая на землю.
— Только посмей заикнуться о благодарности, — Зашипела я, — Лучше сдохнуть в канаве, чем ещё раз допустить, чтобы люди которых я люблю, умирали ради моего спасения!
Парень изогнул бровь и прищурился, в черных глазах промелькнула жалость, смешанная с пренебрежением. Язык я прикусила как всегда поздно, сообразив к какому выводу его мог привести мой выпад.
— Вот как. Можешь не волноваться, не помрет, — процедил Сид сквозь зубы и отвернулся, гипнотизируя взглядом учителя.
Он наверняка думал, что раскрыл мой секрет: ничтожный, мелкий, грязный, не достойный мужчины. Мнит меня геем? Извращенцем? Ничто не мешало ему шутить на эту тему, выпытывая у меня о работе в борделе, но получив подтверждение своим домыслам, он разочаровался. А я ведь не то хотела сказать, совсем не то! Да, я уже не смогу солгать даже себе в том, что Кайрин не стал мне дорог, что я не привыкла к нему, что не впустила в зону комфорта…
Но стоит ли оправдываться? Объяснять человеку то, что он не готов принять в данный момент? Выставлять себя в ещё более худшем свете? На это не было времени. У меня кости плавились, спину ломило так, будто каждый позвонок дробился на части, бок кололо нещадно и дыхание от этого перехватывало… А ведь это не полный спектр ощущений, учитывая, что связь работает не на полную катушку.
— А знаешь что? Клал я на твое мнение, Сид! Помоги мне вытащить его отсюда, потому что ты нихрена не помогаешь! Ему нужен нормальный целитель!
— Правда? — Издевательски ответил парень, — Подожди немного, и узнаешь кое-что занимательное. А лучше подержи за плечи, когда начнет дергаться. Прижми к земле и не отпускай, мне нужно будет его напоить.
Страж достал из кармана мутную склянку из зеленоватого стекла, откупорил её зубами и скривился.
— Чем?! Что ты хочешь сделать? У меня ваши снадобья в печенках уже сидят!
— Нужно подождать окончание первой стадии и прервать вторую. На первой регенерация… Держи я сказал, начинается!
А что на второй?! Спросить не успела, тело на земле выгнуло дугой. И мне бы тоже корчиться рядом с ним, но я не могла, не должна была этому поддаваться. Не сейчас. Забыть о боли, действовать. Руки сами легли на мужские плечи и надавили.
Кайрин открыл глаза, зрачок полностью вытеснил радужку, сделав их безжизненными. В черном глянце я нашла свое отражение, но он ничего не видел, не различал лиц, даже не кричал, потому что не мог. Глухой хрип, как от недостатка воздуха, вырывался из горла. Я прикусила губу, чтобы вновь не зарыдать.
Но это было не главным. Рана действительно затягивалась на глазах, рубцевалась, оставляя на коже лишь неровные швы.
— Они мешают, — отстраненно заметила я.
— Что?
— Нитки…
— Мать твою, да какая разница, идиот?! Сам потом с этим разберется. Крепче держи!
