Ответа на последний вопрос я не знала, но жалость к девушке заставила меня выдавить эту фразу, чтобы хоть как-то её утешить. Анрем хотела услышать именно её, хотела поверить в лучшее, и кто я такая, чтобы ей в том отказывать?
Девушка вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони, показывая, что тема закрыта. А я почувствовала себя бездушной тварью, лезущей к человеку со своими дотошными расспросами, когда у него на душе кошки скребут. От её ответов всё равно не будет большого прока. Девушка всего лишь служанка — подавальщица, доставляющая подносы с едой в номера к местному бомонду. Подтверждение своей теории я же получила, а остальное можно додумать и самой. Судя по всему, в «Оазис» приходят не только гуляки, желающие развлечься. Верным ли будет предположение, что иногда здесь проворачиваются темные делишки, не имеющие никакого отношения к легальной проституции? Стоит ли мне лезть в эту грязь, шанс выбраться из которой живой, равняется примерно одному проценту из ста? Логика вопила, что из борделя самое время уносить ноги, однако, иные варианты с жильём у меня отсутствовали.
К тому же, именно отсюда тянулась ниточка касающаяся Шиа. Это ли не шанс разузнать о них подробнее? Да, Сашка, ты всегда была слегка слабоумной.
Но если с другой стороны? Невозможно всё время прятаться, выращивая на коже хитиновый панцирь из отрешенности и страха. Со временем эта броня может закостенеть настолько, что пробить её будет сложно даже изнутри.
Отметая мысль больше не прикасаться к Анрем, я решительно ухватила девушку за руку. Некогда ставить эксперименты на других. Хоть и противно, но мне необходимо досмотреть то видение до конца. Нужно узнать лица мужчин и запомнить. Они охотились за Шиа, а те как-то связаны со мной, потому что тоже приходят из другого мира. Попытаться вычислить бандитов, а я не сомневалась в том, что добропорядочными гражданами они не являются, станет глупостью, но узнать с кем определённо не стоит сталкиваться — лишним не будет.
Всё случилось опять чересчур резко, будто моргнув, я увидела перед собой совершенно другую реальность. Второй раз отличался от первого. Теперь, приблизительно зная, что должно случиться, я попыталась отделить свое сознание от чужого. Однако, заблокировать эмоции и чувства оказалось невозможно. Иррациональный страх взял голову в тески, колени саднили, а по щекам катились слёзы, солоноватый привкус которых я ощущался на губах. Две совершенно разные личности слились в одного сиамского близнеца, разделить которого не смог бы даже самый профессиональный хирург.
Контроль рушится, обрастая трещинами и вот уже не Анрем, а я, упав на колени перед отцом, умоляю не отдавать в рабство сестру.
— Папа, пожалуйста, только не Ли! Мы можем продать лавку, только не отдавай им Ли!
Его сухие руки ложатся мне на плечи, а в голосе слышится отчаяние и уверенность.
— Если мы это сделаем — останемся на улице ни с чем, Реми. Прекрати выть, мы должны чем-то пожертвовать, чтобы выжить! Ты уже большая и сможешь работать, а твоя сестра — лишний рот, который нужно кормить.
«Твоя сестра» — с этой фразой приходит осознание, что отец уже принял решение. Твоя сестра! Будто Лиина ему больше не дочь! Я хочу сказать ему всё, хочу выплюнуть прямо в лицо, что знаю причину наших долгов! Знаю, что товар не погиб во время песчаной бури! Знаю, что отец крупно проигрался, сделав провальную ставку на «диких боях». Я видела письмо с угрозами, пришедшее ему накануне утром, и он может не лгать нам о своей неудачной торговле.
— Папа? Что происходит?
— Бес! Бес! Я сейчас позову Найриян-эде, только держись! — Я моргнула и вновь увидела перед собой бледное лицо Анрем. Мне понадобилась пара секунд на осознание того, зачем звать главную кухарку. Когда у меня случился повторный «припадок», девушка наверняка решила притащить сюда первого, кто пришел на ум.
— Нет! — В панике выкрикнула я. Наша начальница женщина неплохая, но привлекать её внимание в подобной ситуации нельзя. — Всё в порядке! Я сам ей объясню.
Перед глазами всё ещё стояли чужие образы, но я порывисто поднялась, и, пошатываясь, пошла вон из кладовки. Провались оно всё пропадом! Видение нельзя выбрать, чтобы как кино прокрутить его в собственной голове. Я узнала не то, что хотела, но увиденное всё равно въелось в память намертво, как умеют въедаться только самые грязные и мерзкие вещи.
Лицо девочки, вошедшей в комнату в последний момент, оказалось мне знакомо. Лиина — та очаровательная малышка с рабской татуировкой, по которой вздыхает Мика. Она ведь тоже жила здесь — в недрах пропитанного грехами дома.
На следующий день я порадовала окружающих всклокоченной шевелюрой и ввалившимися мутными глазами, под которыми залегли темные синяки. Всю ночь меня мучили кошмары. Во сне я ворочалась и что-то бормотала, а потом резко просыпалась от тычка под рёбра или подушки, кинутой в лицо. Сафир — сосед по комнате, кровать которого находилась ближе всего к моей, не мог заснуть из-за чужой возни и периодически будил меня подручными методами.
