Поначалу замкнутость пространства и принудительная система угнетали меня. Но выбора не было. Я подчинялся, приспосабливался к правилам жизни в Школе. Учёба шла по своему графику. Нельзя сказать, что он был особо напряжённым. Но и общую логику обучения понять поначалу было трудно.
Одно из занятий в Школе называлось лабораторной практикой и выглядело так. Нас всех привели в лабораторию возле кабинета биологии и предложили препарировать лягушек. Лягушки были уже мёртвые и лежали, как попало в большом тазу. Светлыми животиками кверху или зелёненькими спинками, беспорядочно.
Для меня это было неприятное задание. Преодолевая брезгливость, все стали резать их скальпелями. Каждому дали по эмалированному тазику. Непонятно было, зачем мы это делаем. Что интересного может быть внутри обычной лягушки из пруда? Но требование резать было ясным и конкретным. Резать лягушек пришлось всем, каждому по одной минимум. Скорее всего, это был не научный опыт, а просто тест на брезгливость к мёртвому телу.
Ох уж эти тесты в Школе, они были такими разнообразными и непонятными! Справились все, кроме нескольких добряков. Одного тошнило, у другого кружилась голова, третий не мог переносить запах… Эти мягкотелые неумехи просто недостойны звания Соратников. Они так навсегда и останутся Материалом. Даже ещё хуже – добряками. Жалко им, видите ли, дохлых лягушек. Бесхарактерные и нерешительные неженки.
А вот я выполнил задание легко. Затем, как эрудированный ученик, рассказал ещё и о том, что мёртвые лягушки могут дёргать лапками, если к ним прикоснуться электродом под напряжением. Никого этим не удивил, но тогда меня впервые назвали Умником. Я почувствовал больше уверенности в себе и после занятия подписал мой контракт, уже безо всякой торжественности и пафоса.
Что там писал один автор про милосердие: «Они – люди как люди… и милосердие иногда стучится в их сердца?» Как-то так… Что за глупости? Зачем мне нужен этот «стук»? Эти милосердные на практике не способны ни на что существенное. Не могут, собственно, ничего сделать из реальных жизненных вещей. Так и вижу в воображении такого сентиментального слюнтяя возле компьютера, который пишет глупые комментарии под такими же глупыми статьями в Интернете. А статьи эти – про симпатичных кошечек с умилительными фотками, про защиту животных…
А ещё есть озабоченные экологи – из той же породы… Диванные воины, домашние «хомячки»… Мужчина должен быть настоящим воином и должен уметь принимать решения в трудных ситуациях. Должен!
А ты, вот не защищай всю природу и всех животных, а просто накорми какого-нибудь бездомного котёнка, хотя бы одного. Встань с дивана! А то такая диванная доброта получается какой-то абстрактненькой, неубедительной…
Сама собой напрашивается шутка – после свершения подвига хорошо полежать на диване, отдохнуть. Хорошо полежать на диване и до свершения подвига, набраться сил. Неплохо лежать и во время свершения… А зачем суетиться? Так что ли?
Ты отложи в сторону клавиатуру – спаси своего раненного друга, который ждёт твоей помощи в окопе на передовой – ну, или хотя бы представь себя в такой ситуации. Сможешь? Что, трудно даже представить? Вот то-то и оно… если совсем не кино. Ну… я-то решительный. Проверено.
Впервые я пообщался со Стариком в столовой за обедом. Мы встречались и раньше, но общения до этого случая не происходило. Обед проходил за длинным столом казарменного типа. Или, лучше сказать, это был приём пищи. Так точнее… Жестяные кружки. Неизысканная еда. Вилок и ножей нет, только ложки. Каждый ест только свою порцию – одно из основных правил Школы.
В моей тарелке суп с мясом. Его достаточно, чтобы наесться досыта. Ибо я имел статус Соратника. Я ел этот суп и слушал рассуждения Начальника о важной цели нашего обучения, о нашей великой миссии в обществе, о неуместности жалости к врагам, о подвигах предшественников. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, и спокойно без азарта говорил свою речь. Наблюдал за Учениками и монотонно говорил, постукивая блокнотом по колену:
– Вы учитесь здесь, чтобы достойно выполнить свою часть большой Задачи, чтобы впоследствии стойко преодолеть все трудности и препятствия на пути. Каждый из вас непременно совершит свой подвиг в полном соответствии со своими способностями. Величие нашей общей цели оправдывает все средства и компенсирует все затраты. Помните об этом.
А я слушал всё это скептически, без увлечённости идеей. Я ещё не был увлечён идеей Школы и не видел величия Задачи. Выполнял своё дело, скорее от безысходности и по принуждению.
