– Нехорошо-с! Знаете, можно пацанов поспрашивать. Рядом с нами продуктовая лавка, там часто мальчишки вертятся. Помочь поднести что-то, копеечку заработать. Бумага – она тяжелая, мошенник этот мог ребят нанять донести.
– А вдруг он на пролетке приехал?
– Исключено. Я бы в окно увидел. А во-вторых, я помощника своего за бумагой посылал в книжную лавку на Невском. Если бы у покупателя пролетка была, он сам поехал, а то он ожидал. Наверное, не меньше получаса.
Все же приказчик – человек наблюдательный, мелочи подмечает. Не каждому дано. А что не рассмотрел, так уже сколько времени прошло? И сколько людей перед приказчиком промелькнуло? Запоминаются не все. Либо какие-то физические особенности, либо поведение, например – скандалист, заика.
Павел поблагодарил приказчика за помощь и к продуктовой лавке. Слева от входа мальчишки кучкуются. Похоже, старший лет тринадцати-четырнадцати, в картузе, великоватой куртке. Остальным лет по десять-двенадцать и вся команда человек восемь. Павел зашел в лавку, купил жестяную коробку леденцов – монпансье. Любой, даже мелкий подарок лучше всего развязывает языки. Выйдя, подошел к мальчишкам, вручил старшему коробочку с леденцами. Парень угощение принял.
– Чего тебе, дядька?
– Человека одного ищу. Около полугода назад в книжной лавке хромой мужчина брал бумагу. Груз тяжелый, нанимал кого-то из вас. Мне бы адрес узнать.
Мальчишки стали переговариваться. Павел не мешал, он почти перестал дышать. Вспомнят! Может, хромой в помощь мальчишек не привлекал, хотя сомнительно. Одна рука была занята тростью. Хотя мог и один груз унести, вдруг физически сильный?
Старший из мальчишек подтолкнул одного вперед.
– Вот этот пакет подносил. Что в нем было, не знаем. Пакет в бумажной обертке, бечевкой перевязан.
– Было бы совсем хорошо, если бы адрес показать.
– Это будет денег стоить, – стараясь казаться солидным, произнес вожак.
– Сколько?
– Копейка Петьке и полкопейки мне!
Павел отсчитал монеты. Медяки, мелочь. Медные монеты выпускались номиналом в пять, три, две и одну копейку, а еще в половину (полушка) и четверть копейки.
– Петька, веди господина.
Неужели повезло? Хочется верить в удачу и боязно. Идти пришлось порядочно. По Лиговскому проспекту в сторону Обводного канала до Расстанной улицы, что при железнодорожном пути была. Направо с Лиговского Волково кладбище, налево доходные дома.
Паренек шел быстро, подвел к дому, ткнул пальцем в подъезд.
– Сюда!
– А этаж какой, квартира?
– Не знаю. Мужик мне деньги отдал, пакет забрал, я назад пошел.
– Может, он как-то себя называл?
– Не было этого. Молчал всю дорогу и трубку курил.
– Ладно, спасибо.
Павел в подъезд зашел и сразу разочарование. Подъезд, или как говорят питерские – парадное, был проходным. С площадки первого этажа лестничный пролет на второй этаж, а если прямо, то есть и дверь и выход.
Павел вышел. Характерный для Санкт-Петербурга двор-колодец, в плане – как буква «О». Дом – квадрат, внутри дворик и восемь подъездов, а еще две арки во двор ведут. Через них можно выйти на соседние улицы. Настроение сразу упало. Отсюда хромой мог уйти куда угодно.
Поговорить с дворником надо, он всех жильцов знает, тем более есть примета – хромота. Дворник жил, как всегда, в полуподвальном помещении. Павла узнал в лицо, как-то пересекались по службе.
– О! Сыскная полиция! Что надобно?
– Мужчина в возрасте, с усами, хромой на левую ногу, ходит с палочкой, курит трубку.
– Так это жилец из тридцать седьмой квартиры! – сразу опознал хромого дворник. – Человек порядочный. Никогда не видел его выпившим, матом не ругается, шлюх к себе не водит.
– Подожди, он что, один живет?
– Я разве не сказал? Один, как есть один.
– Как фамилия?
– Бородин Филипп Лукьянович!
– Чем на жизнь зарабатывает?
– Вроде отставной офицер, пенсию по инвалидности получает. Но точно утверждать не берусь, слышал от кого-то.
– Еще что-нибудь добавить можешь?
– Никак нет, ваше благородие!
– Как околоточного надзирателя найти?
– Я провожу, тут недалеко.
И в самом деле недалеко, через два дома. У надзирателя комната на первом этаже, вроде филиала полицейского участка. Даже зарешеченная клетка в углу для задержанных есть. И околоточный надзиратель знаком, встречались по службе.
Павел сразу спросил, что известно по Бородину? Надзиратель глаза к потолку закатил, потом порылся в бумагах.
– Проживает в городе двенадцать лет, перебрался из Вологды, вдовец, ни в чем предосудительном замечен не был.
– Круг общения?
– Не знаю, но постараюсь выяснить.
– Только поосторожнее, нельзя спугнуть, насторожить.
– Понимаем, не первый год в полиции. Ивану Дмитриевичу передавайте привет от Петровского.
– Передам. Когда зайти?
– Через неделю что-то соберу.
– Буду.
Следующим утром, как и уговаривались со Скрябиным, встретились в экспедиции.
– Вижу, что-то нарыл! – сказал штабс-капитан. – Больно лицо довольное.
– Есть подозреваемый, некий Бородин.
И Павел выдал все, что успел узнать.
