– Лучше бы еще подключить начальника железной дороги, для верности. И лучше перебдеть, за излишнее усердие не накажут, если речь идет о жизни государя.
– Это так. Ладно, я попробую организовать встречу. Об отправлении поезда из Крыма еще не телеграфировали.
Единственным скорым способом связи на тот момент был телеграф, телефон появится уже позже.
Разговор с железнодорожным начальством на следующий день выдался тяжелым. Павел о готовящемся покушении не говорил, попросил задержать первый поезд под любым предлогом, пустить вперед поезд с государем.
Конечно, была у него мысль пустить похожий состав, но без людей. Железнодорожники сразу отвергли.
– Вы сами вагоны царского поезда видели? Нет у нас похожих.
Вагоны царского поезда Павел не видел, железнодорожники сказали, что заграничные, по пульмановскому проекту.
– Нет, поезд с государем первым не пустим. Иначе осерчает император. Скажет – порядка нет, коли паровоз у свитского поезда сломался. Никак не можно!
– Приоткрою карты. Заговорщики, злоумышляющие против государя, хотят устроить крушение. И случись оно – вы пойдете под суд, я вас предупреждал.
Оторопели чиновники, меж собой шушукаться начали, как половчее обыграть задержку. Потом кивнули.
– Коли так, все обустроим. Но не больше чем на час.
– Не только задержать поезд надо, впереди него царский поезд пустить.
Вагоны обоих поездов внешне одинаковы, строились на одном заводе, только по внутреннему устройству отличались. У царя и личный кабинет, и спальня для него и семьи, и столовая. А еще вагоны для охраны, кухня, камердинеров и прочих. Не будет же государь сам чистить сапоги или стричься.
А еще через день начальник Охранного отделения обрадовал:
– Поезд уже вышел. Приказано обеспечить проход. На перроны вокзалов выставить жандармов и полицию.
– Вы бы еще к моменту прохода поездов через станции убрали горлопанов, скажем – в кутузку на сутки. Причину всегда найти можно.
– Не в первый раз, знаем.
Советы столичного коллеги харьковскому жандарму не понравились. Да оно бы и с любым так было, доведись что. Павел не настаивал. Если и пошумят, так на большее не отважатся. Кто много говорит – мало делает. Наиболее опасны молчуны. Если молчун враг, то это серьезный враг, а если друг, то не продаст.
Командировочная жизнь Павлу не нравилась. Не из-за бытовых неудобств, это временно. А из-за незнания местных условий, что для его службы важно. Где вокзал, где другие присутственные места? И каков специалист, с которым контактируешь?
Через сутки, ближе к вечеру, на вокзал города с получасовой разницей прибыли два поезда. Первый – со свитой и багажом, через полчаса царский. На вокзале уже и Павел, и начальник местной охранки и железнодорожное начальство. Городское начальство у вагона – кабинета царя в рядок встали, верноподданническое рвение являют. Павел с Валентином Евстафьевичем, как звали начальника депо – к паровозу. Проинструктированные деповским начальством осмотрщики уже ходили вокруг паровоза, осматривали подвижные части. Один и скажи:
– Букса греется, надо подшипник менять!
Подшипники на железной дороге тогда были не качения, на шариках, а скольжения, залитые баббитом. Ныне такие на автомобильных двигателях применяются – на шатунных и коренных шейках коленвала.
Неисправность почти массовая, устраняется за час. Поддомкратить ось, вытащить из буксы подшипник, поставить новый, залить масло и снять домкрат. Доложили начальнику свитского поезда. Все же задержка. По установленному порядку первым идет свитский, затем с промежутком в полчаса – царский.
Доложили государю. Надо знать его характер: нетерпелив. Александр II распорядился отправляться, в Москве его ждали дела. А свита и багаж прибудут с небольшой задержкой. Вагон-спальня государя был вторым после паровоза. Поезд отправился в путь. Начальник охранки и железнодорожники платками утерли лбы, хотя в ноябре уже не жарко.
Ремонтом занимались суетно. Видимость создавали, получилось долго. Павел показал письмо от главноуправляющего жандармерии начальнику поезда. Нехотя тот согласился взять Павла до Москвы. В первых трех вагонах находился багаж. Так делали специально. На ходу сильнее всего раскачивает и болтает первый и последний вагоны поезда.
От нервного напряжения, усталости Павел откинулся на спинку и сразу уснул. Когда проснулся – за окнами была темнота. Поезд шел быстро, стыки рельсов под колесами стучали часто.
– Мы где? – спросил Павел у попутчиков.
В вагоне тихо, кто-то спать лег, другие забавлялись игрой в карты.
– Через час Москва должна быть, – лениво сказал мужчина в цивильном.
На службе, во дворце, все ходили в униформе. Для каждой службы – свой крой и цвет. Только те, кто трудился в обширных подвалах – прачки, слесари, столяры, работали в своей одежде.
