– Кто там? – раздался голос Баррича.
– Я.
Он отпер дверь, и я вошел в комнату.
– Что тут делала Молли? – спросил я, не заботясь о том, как это может прозвучать, не обращая внимания на то, что у стола Баррича сидел шут. – Ей была нужна помощь?
Баррич откашлялся.
– Она приходила за травами, – сказал он неловко. – Я не мог помочь ей. У меня не было того, что она хотела. Потом пришел шут, и она осталась, чтобы помочь мне перевязать ему руку.
– У Пейшенс и Лейси есть травы. Целая куча, – заметил я.
– Это я ей и сказал, – он отвернулся и начал прибирать на столе, – но она не хотела идти к ним. – В его голосе было что-то, подталкивающее меня к следующему вопросу.
– Она уходит, – сказал я еле слышно. – Она уходит. – Я опустился в кресло перед очагом Баррича и зажал руки коленями. Потом заметил, что раскачиваюсь взад и вперед, и попытался остановиться.
– Тебе удалось? – тихо спросил шут.
Я перестал раскачиваться. Могу поклясться, что несколько мгновений я не знал, о чем он говорит.
– Да, – сказал я тихо. – Думаю, что да. – Но также мне удалось потерять Молли. Удалось убить ее преданность и любовь, ее уверенность в этой любви, удалось быть таким логичным, благоразумным и верным своему королю, что я просто потерял всякую возможность когда-нибудь пожить собственной жизнью. Я посмотрел на Баррича. – Ты любил Пейшенс, – спросил я внезапно, – когда решил уйти?
Шут вздрогнул, а потом вытаращил глаза. Значит, были какие-то тайны, о которых не знал даже он. Лицо Баррича потемнело. Я никогда не видел его таким. Он скрестил руки на груди, как будто для того, чтобы сдержать себя. «Он может убить меня, – подумал я. – Или, может быть, он просто пытается справиться с какой-то болью».
– Пожалуйста, – добавил я, – я должен знать.
Он яростно сверкнул глазами, потом осторожно заговорил:
– Я не меняюсь. Если я любил ее – значит любил.
Так. Это никогда не уйдет.
– И тем не менее ты решил…
– Кто-то должен был решить. Пейшенс не понимала, что это невозможно. Кто-то должен был закончить эту пытку для нас обоих.
Как Молли решила за нас. Я пытался думать о том, что делать дальше. В голову ничего не приходило. Я смотрел на шута.
– Ты в порядке? – спросил я его.
– Мне лучше, чем тебе, – ответил он искренне.
– Я имел в виду твое плечо. Я думал…
– Плечо вывихнуто, но не разбито. Чего не скажешь о твоем сердце.
Легкий укол остроумия. Я не знал, что он может шутить с таким сочувствием. Эта доброта подтолкнула меня к краю пропасти.
– Я не знаю, что делать, – сказал я обреченно. – Как мне с этим жить?
Бутылка бренди тихо звякнула, когда Баррич поставил ее в центр стола и расставил вокруг стаканы.
– Мы выпьем, – сказал он. – Выпьем за то, чтобы Молли нашла свое счастье. Мы пожелаем ей этого от всей души.
Мы выпили по одной, и Баррич снова наполнил стаканы.
Шут поболтал бренди.
– Разумно ли это сейчас? – спросил он.
– Именно сейчас я не хочу ничего разумного, – ответил я. – Я предпочитаю быть дураком.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – сказал он мне, но тем не менее поднял свой бокал вместе с моим за дураков всех сортов. А в третий раз – за нашего короля.
Мы сделали искреннюю попытку, но судьба не отпустила нам достаточно времени. В дверь Баррича настойчиво постучали, и в комнату вошла Лейси с корзинкой в руке. Она быстро закрыла за собой дверь.
– Избавьтесь от этого как-нибудь. – она вывалила на стол убитого цыпленка.
– Обед! – с энтузиазмом провозгласил шут.
Лейси не составило труда понять, в каком состоянии мы находимся. Еще меньше времени потребовалось ей, чтобы прийти в ярость.
– В то время как мы ставим на карту наши жизни и репутации, вы напиваетесь! – Она повернулась к Барричу. – За двадцать лет ты так и не понял, что это ничего не решает!
Баррич и глазом не моргнул.
– Вопросы бывают и неразрешимыми, – заметил он философски. – А выпивка все сглаживает. – Он легко поднялся на ноги и встал перед ней, твердый как камень. Годы пьянства, по-видимому, научили его хорошо владеть собой в такие мгновения. – Что ты хотела?
Лейси прикусила губу, но решила не спорить.
– Мне нужно, чтобы вы это уничтожили. И мне нужна мазь от синяков.
– Разве в этом замке никто больше не пользуется услугами лекаря? – спросил шут, не обращаясь ни к кому в частности.
Лейси не обратила на него внимания.
– Вот под каким предлогом я сюда пришла, так что мне бы лучше взять у тебя мазь – на случай, если кто-нибудь захочет проверить. А на самом деле я собиралась найти Фитца и спросить, знает ли он, что гвардейцы топорами рубят дверь короля.
Я мрачно кивнул. Но шут с криком вскочил на ноги.
– Что? – Он повернулся ко мне. – Ты, кажется, сказал, что все в порядке? Ну и что это значит?
– Это лучшее, что я мог предпринять, и за очень короткое время, обрати внимание, – заметил я. – Это или сработает, или нет. На данный момент мы сделали все, что могли. Кроме того, подумай сам. Это хорошая, крепкая дубовая дверь. А когда ее снесут, они, полагаю, обнаружат, что внутренняя дверь в королевскую спальню точно так же заперта и закрыта на засов.
– Как это тебе удалось? – тихо спросил Баррич.
