Сконцентрировался, вылепил из плоскостей киоска тележку-самоход с единственным словечком «Сзади». Оранжевыми буквы получились, от иных искрило так, что одежда может вспыхнуть. Взглядом и с достаточным разгоном, я подтолкнул тележку, сам поразился, как слушается выставленных ладоней, точно рулей, она. И понеслась тележка, живо поглощая расстояние… Перед столкновением её с преследователями, позицию избрал я в очереди у киоска. Как только в плоть земную врезался таран на скорости изрядной, кучка развалилась вазой, на осколки. Старик и двое молодых, подтянутых ребят озирались дико, будто что-то разглядеть могли. Единственное слово старика заставило собраться их, чтобы решающий бросок предпринять.
Хлоп - а «муха»-то умчалась. Во-первых, опыта ей не занимать. Во-вторых, день наш пришёл, и он задался. Я обеспокоился: Евгения на самом деле нет нигде. Зато загонщики получили - каждый в меру собственных талантов. Старик ближайшего помощника пнул ногой, в выражениях нисколько не стесняясь, другой пощёчины отведал. Смысл сказанного предельно ясен, полагаю; сам слышать я не мог, и не советую другим.
Но вот они подались в сторону мою. Было предчувствие, встреча неизбежна; на себя попробовал со стороны взглянуть, - как есть взведённая пружина. Спокойно, говорю себе, расслабься. В БОЙ НЕ ВСТУПИВ, СДАВАТЬ ПОЗИЦИИ И ГЛУПО, О ОПАСНО. Меня в лицо ищейка вряд ли знает, а голос изменить по ходу дела дело плёвое. Тут же возразил себе: «В век фотоаппаратов? Не для того ль тотальной слежки создана система - от обрезанья пуповины и пелёнок мокрых до удара молотком по крышке гроба?»
Они вновь угодили под тележку, обратная восторжествовала связь. Весточка от мудрейшего оказалась побогаче; внеся в ряды подразделения беспорядок, воробышком она спорхнула да самоозвучилась магнитофонно: «Найдите мне второго, он где-то здесь».
Рядовому обывателю уподобиться пришлось: склонился я к окошку, пачку сигарет спросил.
- Каких?
- Гм-м… Любых, что подешевле.
Слыхали б псы слова мои, несказанно подарку были б рады. КОЛЬ ОБРАЗ СОЗДАЁШЬ, СООТВЕТСТВУЙ МАКСИМАЛЬНО.
- Странно слышать, - киоскерша призналась.
- Да не курю я вообще. С девушкой повздорил. Сейчас пойду - напьюсь ещё.
- Понятно, - говорит она, протягивая сдачу. - Желаю вам помириться. А вот пить не стоит, это никому ещё не помогло.
Нас окружают правильные речи. Её послушать - выходит, курите мальчики, ей кровь из носа выручка нужна, в противном случае уволят.
Старик занял очередь за мной, в один вдох оглядел с головы до ног. А я не мог сдвинуться с места, просто колдовство какое-то.
- «Данхилла» две. Как дела, Мироновна? Всё тихо?
Они знакомы, осенило. Как осенило, так и прояснило: карточка нагрудная у представителя ведомства любого, бейдж именуется.
Продавец высмотрела меня между журналов:
- У меня-то порядок, а вот у юноши беда на сердечном фронте. Напиться хочет.
С правом эксклюзивным повернулся старец, обнаружил жёлто-коричневые зубы:
- Самое первое лекарство, поверь моему опыту. Я б с удовольствием составил компанию, да занят. Увы, даже в выходной день. - Он прикидывал, получится ли из меня мишень для поучений. - У стариков полно дел, это ложь, будто они изнывают от безделия. Как звать?
Так бьют подвздох.
Горластая мамаша с балкона крикнула: «Алёша!»
- Алексей, - выплюнул торопливо я.
Он прищурил хитрые глаза.
- Андрея знаешь? Где-то в этих домах он живёт.
- Двоих даже… совершенно никчемные ребята.
Старик придерживался иного мнения:
- Не скажи, не скажи. Как у вас всё просто: ярлыков навешать - глазом моргнуть не успеешь.
- А вас как?
Две серые молнии меня прошили наскозь.
- Зачем тебе? Дедушка - не девушка. Внуков, правда, не нажил… да и семью не… Послушай, а что это я с тобой откровенничаю? Живёшь где?
Я головой крутнул. В противоположную от моего дома сторону указал. Профессионал почти! Только ноги всё ещё не подчинялись мне, какое-то наваждение.
- Ты не из сорок восьмого разве?
Из роли тут едва не выпал я. Врать уметь надо, пожилые люди тонко ловят фальшь, и воробьи короткохвостые гинут полными шапками. Пока я следующий продумал шаг, примчала колесящая подсказка.
- «Да иди ты на хер, дедушка!»
Его орлы почти готовы были принять сторону мою, пока же мило прятали ухмылки: «Врежь-ка ему ещё разок!» - их мысли воробьями поскакали по асфальту.
Киоскерша едва не вывалилась через форточку-кормушку: «Как вам не совестно? Нашли, зло на ком срывать».
- Они все нынче такие, не суетись, Мироновна. И пойдут в ад, все до последнего.
«Плюнь - и уходи», - привезла тележка. Ничего не оставалось, как последовать инструкции.
