— Так коли любишь — выручай, — трубно возвестил король, насупив брови. — Или ты допустишь, чтобы твой родич вот так, на глазах всех этих пустозвонов разряженных, в лужу сел?
— Не разрешат, — покачал головой Робер. — Гарольд не состоит в рыцарском королевском отряде, к тому же он дворянин, служащий не вашей короне. Подобное скрывать не резон, если такое потом всплывет, то будет очень большой скандал. Плюс герольды с него доспехи сорвут и в одном исподнем заставят три круга вдоль ристалища бежать. Да вы сами все это знаете.
Если Флоренс и даже, по-моему, Карл явно не понимали, о чем речь, то я как раз был в курсе происходящего, мне про это как-то Агриппа рассказал.
Абы кто назваться рыцарем не мог, это звание еще надо было заслужить. Либо верной службой, отбегав сколько-то лет в оруженосцах, либо совершив подвиг, настолько геройский, что кто-то из высшего рыцарства принимал решение наградить храбреца высоким званием.
Но стать рыцарем — это было полдела. Само по себе звание ничего не давало, рыцарь и рыцарь. Чтобы двигаться дальше, чтобы обрести замок, слуг и золотую цепь на грудь, надо было нести беспорочную службу при одном из королей, который в результате тебе это все и пожалует. То есть проливать за него кровь в битвах и на ристалищах, ненавидеть его врагов и защищать его друзей. А самое главное — войти в его личный рыцарский отряд, опору трона.
Нет, были и те, кто, обретя рыцарское звание, выбирали дорогу одиночки и начинали мотаться туда-сюда по дорогам континента. Они за каким-то лядом защищали униженных и оскорбленных, а также восстанавливали справедливость, но всерьез этих горемык никто не воспринимал. Даже пословица такая была: «Бродячие рыцари — как телега без колеса. Груз в нее положить можно, да отвезти его никак не выйдет». Оно и верно — стоило столько труда тратить на получение звания, если оно тебе ничего не давало, кроме ран и сомнительной благодарности, да и то не каждый раз?
Их ведь даже на турниры вроде того, на который попали мы, не допускали. Биться за честь своего государства в конных поединках могли только представители коронных отрядов. В общих пеших схватках — кто угодно, а вот в джостре и меле — исключительно «клинки трона», как еще называли коронных рыцарей.
Так вот, если кто-то, кто не являлся «клинком трона» или, того хуже, посвященным рыцарем, пытался обманом попасть на ристалище, то ничего хорошего его не ждало.
— А вот ты и не прав! — Рой захохотал. — Как бишь тебя? Де Лакруа? Де Лакруа, ты не прав. Я сам его в рыцари посвятил, после заварушки на Синих Мхах. Сам посуди — как бы я иначе его выпустил на ристалище на своем турнире?
— Запросто, — засмеялась Аманда. — Твой турнир — тебе и решать, кто в нем участвует. Им можешь байки рассказывать про то, что ты стоишь за святость рыцарских традиций, а мне не надо.
— Мало я тебя в детстве драл, — заметил король Рой печально. — Так с отцом разговаривать! Мой старик за такие слова меня бы уже на дыбу отправил.
— Дедушка тебя и так чуть туда не отправил, насколько я знаю, — невозмутимо заметила Аманда. — Мне рассказывали. Что же до Гарольда — это все правда. Монброн — рыцарь коронного отряда Фольдштейна. Больше скажу — мой папа даже написал в Силистрию и испросил разрешения у собрата-монарха на это деяние.
— Так ты рыцарь? — Голубые глаза Флоренс стали совсем огромными, хотя, казалось бы, куда уж еще. — Монброн! Я столько о тебе не знаю!
— Магия титула, — похлопала Гарольда по плечу Аманда и обратилась к отцу: — Па, даже не думай, я его в вашу мясорубку не отпущу. Он нам всем живой нужен. Знаю я это ваше меле, видела не раз, твоим железным лбам хоть бы хны, а Гарольда там мигом из седла вынесут.
— Вот что скверно. — Гарольд тряхнул плечом, сбрасывая руку Аманды. — С тех пор как у нее наметилась грудь, ее сразу стало нельзя бить. А как иногда хочется!
— И мне — тоже, — поддержал его король. — Но нельзя, особенно тебе. Она моя дочь и принцесса, если ты ее поколотишь, мне придется тебя казнить. Но ты не отчаивайся. Она когда-нибудь в кого-нибудь влюбится, мы узнаем в кого и казним ее избранника. Ей — расстройство, нам — повод для хорошей пирушки. Одним махом с ней сочтемся!
Шутить-то он шутил, но его маленькие глазки во время этой речи просто-таки ощупывали наши лица. Права Аманда — ее папаша хоть и играет роль простака, но на самом деле очень умен.
— Ну так что, Монброн. — Король тряхнул Гарольда за грудки. — Поддержишь своего родича? Шут с ним, не в меле, в джостре. Согласен, для меле ты еще молод. Доспех на тебя подберем, не сомневайся. Я и кузнеца с собой привез, он все подгонит по тебе, как надо.
Гарольд явно не рвался на ристалище, и причиной тому был, разумеется, не страх, а исключительно то обстоятельство, что мы задержимся в Форнасионе как минимум до конца турнира. Я давно понял, что мой друг — натура цельная, и если у него есть некое устремление, то он отдает себя ему без остатка. Вот и здесь — предложение для такого забияки, как Гарольд, было, бесспорно, заманчивое, но оно отдаляло его от поставленной цели. При этом и короля он обидеть не хотел.
