Что примечательно — де Лакруа он ничего не предложил, и я уловил облегченный вздох Луизы.
— Дамы! — внезапно взревел король. — Виноват! Прошу прощения за то, что сразу не поприветствовал вас, сами видите, какие тут у меня дела творятся. Прошу вас к столу. И вас, господа, тоже. И даже тебя… Барон Эраст из Лесного края.
— Не обращай внимания, — тихо и требовательно прошептала мне Аманда. — Он теперь всячески тебя будет поддевать. Не дай ему повода для обиды, или это плохо кончится. Для тебя в первую очередь.
Впрочем, я это понимал и без ее предупреждения. Король узнал то, что хотел узнать, и ему это явно не понравилось. Не отвечал я его требованиям. Хотя, подозреваю, что, скорее всего, им не отвечал бы и никто другой. Этот венценосец, несомненно, не обладал широтой души, и все, что ему нравилось, должно было быть его или ничье, на меньшее он явно не согласился бы.
А тут — любимая дочь и какой-то трусоватый барончик из глухомани.
Нет, хорошо еще, что все это происходило на землях Форнасиона, в его королевстве я за свою голову и медяка бы не дал. И, видят боги, теперь я носа в Фольдштейн не суну, поскольку мне там его быстро отрубят. Вместе с головой.
Вот же. Список государств, в которые мне не стоит соваться, начал расширяться. Сначала в него попал Асторг из-за семейства Фюрьи, теперь вот Фольдштейн. Если дело так дальше пойдет, то мне континент с овчинку покажется.
А король тем временем оттачивал на мне остроумие.
— Что ты к девушкам жмешься? — сыто гоготал он, подмигивая мне. — Хотя там тебе и место, фон Рут. Здесь-то стоят те, кто не боится звона стали и любит запах крови врага. А ты, поди, ему запах роз предпочитаешь? Ты точно не цветочник? Может, ты эти выращиваешь, как их… Настюрции?
Я с трудом сдерживался, чтобы не ответить ему чем-то не менее резким и оскорбительным, уже практически не обращая внимания на то, что Аманда крепко сжала мою руку под столом, призывая к спокойствию.
Гарольд, похоже, тоже понял, что к чему. Он, стоя за спиной короля, делал мне страшные глаза, то и дело мотая головой и как бы говоря: «Не вздумай».
Я бы и рад промолчать, да сил уже нет это все терпеть. Ну да, он король. И что? Он, в конце концов, не мой король. У меня свой есть, может, и не такой боевитый, зато денежку раз в год в толпу бросает. Вот интересно — от моего родного королевства сюда кто-то пожаловал? Я бы за него болеть стал. Может, повезет, может, уделают они бойцов вот этого бородатого… Короля!
— Барон фон Рут спас мне жизнь, — неожиданно громко заявила Луиза, бесстрашно глядя в слегка осоловелые от выпивки глаза короля Роя. — Он один дрался с четырьмя негодяями. Если бы не он, то меня бы убили.
— Меня — тоже, — добавил де Лакруа. — Он в той заварушке и мне жизнь спас.
— Не поверите, дядюшка. — Гарольд потер шею рукой, как видно, вспомнив нож кузнеца и стычку в корчме. — Но и я обязан ему тем же. Эраст — верный друг и смелый дворянин, смею вас заверить.
— Случайности, — недовольно пропыхтел король и сменил тему, поняв, что мои друзья смеяться надо мной не станут.
Впрочем, на этом наша аудиенция и закончилась, через несколько минут нам ясно дали понять, что пора и честь знать, и это ни у кого недовольства не вызвало. Правда, король попросил задержаться Гарольда, пожелав о чем-то с ним побеседовать наедине. Надо думать — о деталях его участия в турнире.
Аманда порядком рассердилась на отца за его выходки и не простилась с ним, первой выйдя из шатра. Я последовал ее примеру, даже не отвесив прощального поклона королю. Возможно, это был совершенно мальчишеский жест, но я был жутко зол. Вот за что мне это все, а? Лучше бы мы послушали Аманду и проехали мимо Форнасиона.
А еще, покинув королевский шатер, я достал из кармана платок и завязал на нем узел. Все мы потихоньку приобретаем привычки друг друга, и эта мне пришлась по душе. Не забуду. Если повезет и я останусь жив — на пену изойду, но как-нибудь королю Рою насвинячу. Я не благородный по крови своей, я прощать не умею, меня так жизнь воспитала.
— Вообще-то он мой отец, — прокомментировала мои действия Аманда, прекрасно понявшая, что к чему. — Ну да, у него жуткий характер, но…
Я ничего ей не ответил, убрав платок в карман, и стал спокойно дожидаться Гарольда.
Улицы, по которым мы возвращались, были шумны до невозможности, словно весь город не спал. Тут и там комедианты и жонглеры развлекали почтеннейшую публику, люди развлекались, пели и плясали.
— Какой веселый город! — сообщила нам Флоренс, которую немного смущало наше молчание. — Монброн, скажи, а ты ко мне как относишься?
— Странный вопрос, — вроде как даже смутился Гарольд. — С чего это тебя вдруг заинтересовало?
— Ну-у-у… — протянула Флоренс и выпалила: — А давай я на время турнира буду дамой твоего сердца? У меня и лента хорошая есть, ты сможешь ее на шлем повязать. Ну, Гарольд, не будь букой! За меня никто никогда не сражался, понимаешь? Денег у моего папы много, но…
— Все-все! — остановил ее Гарольд. — Хорошо, Флайт, ты на время турнира — предмет моих грез. Серенад я тебе не обещаю, но прославлять на ристалище твое имя буду.
