Ворон, после того как стемнело, покинул двор, сообщив всем, что в его возрасте вечерняя прохлада вредна для костей. И увел с собой победителей — группу, которая чистила соседний сортир, ту самую, где был Мартин и остальные простолюдины. Они справились с заданием всего за каких-то полтора часа и долго потешались над нами, по-моему, искренне не понимая того, как можно столько времени тратить на пустячную в общем-то работу. После они забрали своих собратьев, из тех, кто был в других командах, и пошли ужинать. Хотя от этих простолюдинов и так пользы не было, они больше над нами смеялись, глядя, как наши девочки пытаются держать ведра двумя пальчиками, или на их мучения от запахов.
Ради правды — было в этом нечто забавное. Я тоже не слишком понимал эту брезгливость. Ну да, дерьмо — и чего? Нам же не есть его надо, а выносить да выливать. После помылся — и всего делов. Правда, одежда пропахла вся, но и это не беда, все отстирать можно. Главное — в спальню ее не тащить.
Кстати, финальным аккордом дня как раз выступило помещение, в котором мы все спали. В прямом смысле — все. Это был огромный зал, где рядами стояли кровати — ровно столько, сколько нас было с утра, потому две из них остались пустыми, в силу того, что те, кто их должен был занять, теперь спали вечным сном в леднике замка.
Сколько было гвалта со стороны девушек — это что-то. Они не могли понять, как вообще нашему наставнику в голову пришло подобное, они стеснялись раздеться перед сном, они возмущались тем, что на кроватях нет не то что перинок — даже простыней, а есть только тоненькие, набитые травой матрасы, тем, что… Это был ужас, короче.
Нам же, ребятам, это все было по фигу. Мы предоставили девушкам право первым выбрать себе места для сна, а после просто рухнули на ближайшие незанятые кровати, накрылись тонкими одеялами, положили головы на подушки — и уснули.
Но благородные спали в одной части зала, а простолюдины — в другой. Точнее, места для них остались там, самих их не было, они ужинали. Все, включая и тех, кто был в проигравших командах. Причем ели только простолюдины — тем благородным, которые были среди победителей, выдали каравай хлеба, кусок сала (ради правды — изрядных размеров) и выставили с кухни, посоветовав особо не возмущаться, ибо не воспоследует. Были бы среди них такие, как Гарольд или Аманда, — кто знает, чем кончилось бы дело. А так — изгнанные просто разделили снедь между собой, жадно проглотили ее в каком-то закутке и пошли спать.
В общем, не в нашу пользу сегодняшний вечер вышел. Но это был только первый день и первое практическое занятие. Сколько их таких еще будет?
Я угадал. Было еще много такого всякого-разного, все даже и не упомнишь. Мы отдраили замок от первого этажа до последнего (в подвал нас Ворон не пустил), после с неизвестной для нас целью вскапывали землю вокруг холма, углубляли русло ручья, который с него стекал, подновляли оградку на кладбище, находившемся неподалеку, таскали камни от подножия холма, выкапывали корешки в соседнем лесу и дали концерт для жителей Кранненхерста в честь их большого праздника — Дня урожая. Последнее испытание оказалось самым сложным, ибо из нас певцы были так себе, но зато благодарные и крепко поддатые селяне накормили нас от пуза.
За всеми этими событиями как-то незаметно прошла осень. Листва пожелтела, потом облетела вовсе (и мы составляли гербарий, каждый свой. Тот, кто показывал не менее десяти разных листьев, оформленных надлежащим образом, допускался на обед. Кто этого не сделал, обедал в ужин, причем целую неделю), воздух по утрам стал холодным и каким-то звонко-прозрачным.
А еще нас стало меньше. Нас — это и студентов вообще, и благородных в частности. Теперь в спальне пустовало не две, а целых девять кроватей. Пять человек покинули замок на своих двоих, а двое переселились в ледник.
Основной исход случился на третий день после того, как Ворон свел с нами знакомство. Люди просто сломались. Они выдержали голод, они выдержали кошмары первого дня, но не выдержали мысли о том, что подобная жизнь станет для нас привычной средой обитания. И ушли, один за другим — четыре благородных и один простолюдин. Последний на прощание отменно метко засадил камнем в окно замка, в то, за которым был кабинет Ворона. Странно, что он покинул нас, — выходцы с низов вообще куда быстрее и проще адаптировались к местным реалиям, я даже слышал, как один сказал другому:
— После работы на ферме здесь просто малина земляничная какая-то!
И я с ним согласился. По сравнению с кварталом Шестнадцати висельников у меня тоже именно она. Живу под крышей, сплю на кровати и в большинстве случаев три раза в день ем — чего еще для счастья надо? И профессию помаленьку изучаю.
