Король Эдуард оказался вовсе не таким, каким я ожидал его увидеть. Голосина-то у него о-го-го какой, вот мне и представился плечистый здоровяк вроде папаши Аманды. Ну, может, только помоложе и без бороды. В Силистрии, насколько я понял, и усы, и бороды не в чести.
А вот и нет! На троне, который, к слову, более всего был похож на обычное кресло, только позолоченное, сидел невысокий мужчина, упитанный и вдобавок со здоровенной залысиной. Да у него даже короны на голове не было!
Но это точно был король, потому что Гарольд склонился в изящном поклоне и произнес:
— Ваше величество, позвольте поприветствовать вас!
Я, само собой, тут же попробовал повторить его движения, но, как видно, справился с этой задачей не очень-то. По крайней мере, следом за этой попыткой по тронной зале пробежали смешки. Зрителей-то тут хватало, человек двадцать стояло и сидело вдоль стен, и, как видно, я их изрядно повеселил.
Впрочем, кое-кто не смеялся — два человека в черных, надвинутых на лицо капюшонах.
Орден Истины, этих ни с кем не спутаешь. Экая неприятность.
— Гарольд Монброн, — зычно произнес Эдуард. — Красавец, бретер, женский любимец. Ай-ай-ай, Гарольд Монброн, ай-ай-ай. Одно дело — развлечения, пусть даже иногда и возмущающие общественное мнение, и совсем другое, когда тебя обвиняют в серьезных преступлениях.
Вроде бы и ругал король моего друга, но сказано это было таким тоном, что у меня на сердце стало поспокойнее. Его величество явно не гневался, тут некие отеческие нотки слышались, вроде: «Ну, ты что же такое натворил, сынок?»
— Ваше величество, это оговор, — с достоинством ответил Гарольд. — Вы ведь знаете меня с той поры, когда я был еще ребенком, не так ли?
— Так, — милостиво кивнул Эдуард.
— И даже тогда я, сотворив шалость или глупость, никогда не прятался за спины других и не сваливал на них свою вину.
— Это правда, — сообщил король придворным. — Помню, как-то посетил дом его отца, так вот в тот день этот славный юноша, тогда, правда, бывший еще совсем мальчиком, разбил старинную вазу. И, заметим, тут же сознался в этом. Крепко тогда ему всыпал папаша Монброн, причем собственноручно и на моих глазах. Я даже попросил его не быть столь строгим. Правдивость и открытость должны быть вознаграждены.
— Собственно, по этой причине я и мой друг позволили себе прийти во дворец, не имея на то вашего соизволения или приказания, — продолжил Гарольд. — Ни он, ни я никогда не преступали закона, ни людского, ни божьего, наши помыслы всегда были чисты. Нам нечего бояться, мы невиновны ни в одном преступлении, приписываемом нам, потому без страха вверяем наши жизни вашему величеству. Пусть свершится королевский суд!
— Пусть свершится, — не стал спорить с ним король. — Хорошо сказано, да, господа?
Окружающие зашумели, соглашаясь с ним.
— Вот только странно, — сказал кто-то скрипучим старческим голосом. — А что же это вы столько времени ждали? Почему сразу к королю не пришли? Или надо было кое-какие следы замести?
— Я был ранен, — не полез за словом в карман Монброн. — Если желаете, виконт Скорца, то могу вам показать рану в боку, она до сих пор не зажила. Как только я смог встать на ноги, то немедленно направился сюда.
— А что это твой спутник все молчит? — спросил вдруг король, уставившись на меня. — Он нем?
— Нет мне прощения, ваше величество, — снова склонился в поклоне Гарольд. — Я забыл представить вам своего друга, одного из самых благородных людей, что мне встречались в жизни. Это Эраст фон Рут, барон.
— Ваше величество, — снова скопировал движения Гарольда я. — Счастлив служить вам!
Еще мастер Гай в своих наставлениях мне говаривал: «Если не знаешь, что сказать высокопоставленной особе, говори, что готов ей служить. Всегда срабатывает».
— Барон, — прищурился Эдуард. — Из Лесного края, поди? Я знавал пару тамошних уроженцев, это были славные парни.
— Оттуда, — без особого стеснения ответил я. — А что за люди? Может, я их знаю? А то и привет от вас при случае передам.
Король рассмеялся, а мне стало совсем легко. С чувством юмора у него все в порядке, а значит, наши шансы на успех стали еще больше.
— Ты нашел себе хорошего друга, Монброн, — заметил Эдуард. — Может, жители Лесного края и простоваты, но зато среди них никогда не встречается ни трусов, ни предателей.
— Фон Рут доброй волей последовал за мной и в тюрьму, и сюда, — заметил Гарольд. — Я предлагал ему покинуть Форессу, но он отказался.
Король снова посмотрел на меня.
А я в это время думал о том, как все-таки в этой жизни все запутанно.
