— Нам будет позволено поговорить с этими молодыми людьми? — все так же тихо спросил черный брат. — Вы не дали ответа, ваше величество.
— Поговорите, — без особой охоты разрешил король. — Вас пустят в палаты Раздумий. Монброн, фон Рут, надеюсь, вы сможете удовлетворить любопытство представителей ордена Истины, и все вопросы разъяснятся, к всеобщему удовлетворению.
— Мы всегда готовы всячески содействовать ордену Истины, — громко сказал Гарольд. — Ибо главной целью как для них, так и для нас, магов, является покой и порядок во всех землях Рагеллона.
— Истинно так, — поддержал его я.
Ну вот, теперь никто не сможет сказать, что мы сопротивлялись представителям ордена или уклонялись от беседы с ними. Свидетелей вокруг полно.
Люди в черных балахонах обозначили поклон королю, а после покинули залу, двигаясь практически бесшумно.
Король Эдуард шумно вздохнул, когда за ними захлопнулись дверные створки, что-то хотел сказать, но не стал этого делать, только рукой махнул. Было видно, что симпатии эти двое у него не вызывают.
— И вы идите, — сказал он нам. — Стыдобища! Нет чтобы кинжалом или шпагой управиться с этими негодяями, как и подобает людям нашего сословия.
— Так не было ни того ни другого, — расстроенно объяснил ему Гарольд. — И еще оковы на запястьях мешали. Чудо, что вообще отбились.
На этом, собственно, для нас аудиенция и закончилась. Монброн, а вслед за ним и я снова изобразили поклоны и удалились.
У входа нас ждал все тот же Франциск, который сразу радостно сообщил:
— Уже все знаю и буду на площади непременно. Гарольд, уверен, что тебя оправдают.
— Быстро же у вас разносятся новости, — изумился я. — Ты подслушивал, что ли?
— Только то, что вы друг Монброна, останавливает меня от вызова на поединок, — непритворно обиделся юноша. — Как даже подумать про такое можно?
— Не обижайся, — попросил его Гарольд. — Мы очень вымотаны. И потом, мой друг из Лесного края, у них там более простые нравы.
— А, понятно, — с сочувствием глянул на меня Франциск. — Тогда я вас извиняю.
— Благодарствую, — шаркнул ногой я. — И прошу прощения, если вас нечаянно обидел.
— Можно снова на «ты», — опять повеселел юноша. — Да все просто. Дерье, когда вышел из залы, сначала велел мне вас сопроводить до палат Раздумий, а после еще встретил Монику ле Фан, свою любовницу, ну и конечно же рассказал ей последние новости. А уж она…
— Известная всему двору болтунья, — закончил за него Монброн. — Эраст, можешь быть уверен, что и часа не пройдет, как про то, что завтра состоится королевский суд над нами, узнает весь дворец. А до заката — и весь город. Франциск, ставки уже делают?
— Разумеется, — хохотнул юноша. — В основном на то, как быстро ты прикончишь своего дядюшку. В поединке между вами никто не сомневается. Да и справедливо это, все же знают, что он на руку нечист. И в смерти твоего отца от естественных причин все крепко сомневались.
— А чего тогда разбирательство по этому поводу не устроили? — спросил у него я. — Если все знали, все сомневались. Почему?
— Дела Монбронов — это дела Монбронов, — неожиданно серьезно ответил Франциск. — Если никто из этого дома не пришел к королю, не потребовал выяснить правду, значит, все происходит так, как должно. Не знаю, как у вас в Лесном крае подобные вопросы решают, а у нас свой нос в чужие дела совать не принято. Могут его отрезать. В прямом смысле.
И Гарольд кивком подтвердил его слова, чиркнув ладонью по носу.
Ну, в логике тут не откажешь. Да и если на прямоту, то я бы и сам в подобной ситуации поступил именно так. В смысле, не в свое дело не полез бы.
Палаты Раздумий оказались в другом крыле дворца. Даже не в крыле, это я неверно выразился. Дворец короля Эдуарда состоял из нескольких зданий, соединенных между собой эдакими крытыми мостами, откуда открывался вид то на море, то на город. Очень необычно и красиво, доложу я вам.
— Ну все, — сказал Франциск, когда мы приблизились к черной с позолотой двери, около которой переминались с ноги на ногу два мордатых стражника. — Вам туда, а мне обратно. Господа, удачи вам завтра!
— Спасибо, — поблагодарил его я. — И еще раз извини, если обидел.
Франциск широко улыбнулся, сообщил стражникам, что король велел нас разместить в палатах, и куда-то помчался со скоростью ветра. Он, похоже, медленно вообще ходить не умел.
— Проходите, — буркнул один из стражников, распахивая перед нами двери. — Вон в третью слева комнату заселяйтесь, она вам отведена. Уже приходили, про вас предупреждали.
Сами по себе палаты Раздумий были не так уж и велики. Десяток дверей в не очень длинном коридоре — вот и все. Ну и отхожее место в самом его конце.
— Интересно, а много тут вообще сейчас народу обитает? — спросил я у Гарольда, подходя к двери.
— Пойди у стражников уточни, — посоветовал он мне. — Может, они тебе и ответят. Мне вот лично все равно.
Я подумал и решил, что мне тоже.
За дверью оказалась просторная комната с широкими окнами без каких-либо решеток, с круглым столом посередине, парой удобных на вид кресел и двумя широкими низкими кроватями. В принципе, все, что нужно для жизни, здесь наличествовало.
