Надо думать, что он предвидел нечто подобное и занимался с каким-то мастером боя втайне от всех. Ну и потом, все-таки он из семьи с традициями, каким бы умником он ни был, все одно азы фехтования дома получил.
Потому и продержался еще пару минут. Уроки с наставником — это хорошо, но мой, пусть пока и небольшой, опыт настоящих боев, тех, что не на жизнь, а на смерть, дал о себе знать.
При очередном обмене ударами мне удалось зацепить его гарду своей, благо она у него была в виде витых колец. Убедившись, что все идет как надо, я рванул шпагу на себя, выдирая оружие у него из рук. Этот трюк в свое время мне показал Гарольд, назвав его грязным, но действенным.
В принципе, Генрих мог выйти из этой ситуации, достаточно было опустить шпагу вниз, и тогда наши клинки, скорее всего, расцепились бы, но он этого не сделал. Наоборот, он вскинул руку со шпагой вверх, что было верхом глупости, и я немедленно воспользовался этой ошибкой, вогнав свою дагу ему в бок по самую рукоять.
Брат Гарольда удивленно, как-то прямо по-детски охнул, выпустил оружие, которое немедленно упало на помост, и прижал руку к стремительно разрастающемуся на рубахе красному пятну.
Я не стал ждать, пока меня остановит окрик короля или Гарольда, у которого вдруг проснутся родственные чувства. Я просто нанес еще один удар, на этот раз — шпагой, так, как некогда учил меня Агриппа, — коротко и быстро, прямо туда, где билось сердце брата моего друга. Что-что, а расположение внутренних органов внутри человеческого тела любой из нас, подмастерьев Ворона, знал хорошо.
Генрих на мгновение застыл, а после упал навзничь на доски помоста.
— Удивил. — Король даже привстал со своего кресла, наблюдая за поединком. — Нет, барон, не ты. Твой противник. Я был уверен, что он шпагу даже держать в руках не умеет, ни разу его ни на одном турнире не видел, а тут гляди-ка!
— И не говорите, ваше величество. — Я стер пот со лба, солнце палило немилосердно. — Хотя… Кровь Монбронов есть кровь Монбронов.
Гарольд тем временем приблизился к телу Генриха, лицо его было печально. Ну да, его брат оказался подлецом, он хотел нашей смерти, но это все-таки был его брат. Семейные узы такая вещь, скажу я вам. Хотя нет, не скажу. Не сильно я в них разбираюсь, если совсем уж честно. У меня до Вороньего замка вообще никакой семьи не было.
— Вот какая штука, барон, — вещал тем временем король. — По-хорошему, мне бы надо тебя как следует проучить. Да-да, проучить. Это же все-таки был юноша из очень хорошей семьи. Нет, поединок был выигран честно, но почему он вообще имел место? Ты оскорбил моего подданного. Действием! Пощечиной! Ай-ай-ай, барон, ай-ай-ай.
— Виноват, ваше величество, — потупился я.
Нет, тут все понятно. Король дает всем понять, что он хоть и добряк, каких мало, но за справедливость. Ну и потом — одобрят ли родовитые господа, что одного из них убил какой-то заезжий барончик из Лесного края? Пусть даже и обласканный королем?
— Вот что я сделаю. — Эдуард снова уселся в кресло. — Придется тебе выплатить в казну штраф. Двадцать пять золотых. Нет! Даже пятьдесят. И не меньше!
— Ого, — неподдельно расстроился я. — У меня столько и нет сейчас.
— Но, — продолжил король. — Но! Я как раз собирался пожаловать тебя кошелем с золотом, а теперь этого делать не стану. Оно пойдет на погашение твоего штрафа.
В толпе раздались смешки, причем одобрительные. Все всё верно оценили.
— Я сам, — раздалось за моей спиной. — Уйдите.
Это Гарольд сказал королевским стражам, которые хотели перетащить мертвого Генриха в сторону.
Мой друг подхватил тело брата на руки и понес его туда, где уже лежал труп Тобиаса.
Ох уж эта мне его сентиментальность. Вот откуда она у него берется?
Ладно, не моего это ума дело. Мне вон надо королю что-то ответить.
— Спасибо, ваше величество, — поклонился я Эдуарду. — Ваша доброта сопоставима только с красотой вашего королевства.
— Как? — И король почему-то рассмеялся. — Н-да. Согласен, как-то так оно и есть.
Один из стражей поднял оружие Генриха и отдал его мне.
— С чего бы? — удивился я.
— Традиция, — ответил тот. — Победитель забирает оружие побежденного.
— А, ну да, — вспомнил я. — Спасибо.
Я бы предпочел его кошель. Проку от него больше.
Одно хорошо — теперь-то уж точно все кончилось. Дальше все будет просто. Мы поедем домой.
Правда, еще предстоит объяснение с Унсом, но это ладно. Пригласим его на ужин, накормим и напоим, авось он и смилостивится, не станет нас убивать.
— Ну что? — зычно гаркнул Эдуард. — Королевский суд окончен. Как всегда, победили правда и разум. Хотя нет, погодите. Еще вон тот душегуб остался.
— Милости! — тут же закричал работник Гильдии убийц, стоящий на коленях поодаль от нас. — Милости прошу!
— Это можно, — согласился король. — Я вообще очень мягкосердечен, хоть и король. Мог бы колесовать или чего похуже учудить, а так мы тебя просто четвертуем. Согласись, этот вариант лучше, чем умереть под пытками или на дыбе?
