И наставник о чем-то задумался.
— Эраст! — гаркнул где-то за кустами козьей ивы, там, где потрескивал костер, Монброн. — Ты есть собираешься? Смотри, наш котелок опустеет быстро! А господа маги вряд ли с тобой делиться своей порцией станут!
— Даже не сомневайся, Монброн, — подал голос Ворон. — Не хватало еще учеников подкармливать, отрывая от себя последнее.
Он двинулся к костру, но, сделав пару шагов, остановился и снова повернулся ко мне.
— Скажи, а ты на самом деле фон Рут? Просто интересно.
— Фон Рут, — подавив в себе желание выложить правду, ответил я. — Самый что ни на есть.
— Ну я так и думал, — кивнул наставник. — Ты ведь не настолько глуп, чтобы присваивать чужой титул, правда? Какая там за подобное преступление казнь предусмотрена в Центральных Королевствах? Вроде бы колесование. Или четвертование? Не помню точно, но что-то из этого списка. Зато точно знаю, что в Лесном Краю того, кто незаконно назвался чужим титулом, топят в нужнике, предварительно зашив в холщовый мешок. Скажу тебе так, Эраст — лучше уж колесование. Дерьмом захлебнуться — удовольствие то еще.
Есть мне после этих слов расхотелось совершенно. А самое главное — только ведь гора с плеч сползла. И вот, все по новой. Гадай теперь, зачем мне он эти гадости рассказал. То ли в самом деле не усомнился, что я фон Рут, то ли наоборот, дал понять, что мне ни на грош не верит.
Я предан нашему учителю, я его где-то даже… Ну не люблю, разумеется, мужчине мужчину любить богами не положено, но очень-очень чту. Но иногда он творит такое, что хочется ему в вино отравы сыпануть! Тихонько умыкнуть у Рози (я знаю, где она свои фамильные яды хранит) и в ход пустить.
И еще — вот он сказал, что, мол, письмо, что я привез, его на мысли о моем двойном дне навело. А ведь он те письма, что мы все ему вручили, тогда одним махом в камин отправил, причем на наших глазах.
Вот как ему верить? Точнее — во что именно?
От обуревающих меня мыслей я полночи уснуть не мог, в результате заработал удар локтем в бок от Эль Гракха, которого безумно раздражало, что я постоянно ворочаюсь, а после нарвался на ругань Аманды, которую разбудило мое кряхтение. Ну а как тут еще быть, если проклятый пантариец мне чуть ребро не сломал?
И до кучи утром я еще созерцал злорадно-довольную улыбку наставника, с которой тот смотрел в мою сторону. Это окончательно убедило меня в том, что неспроста он мне такой вопрос задал накануне.
Вот тут на меня и снизошло спокойствие. Если он и знает что — так давно уже. Может, тоже с самого начала. Но ведь молчит! Причем, похоже, дальше молчать будет. Чего тогда я психую? И потом — это же Ворон. Ворон, которому плевать на всякие условности, вроде титулов и тому подобного. Он сам в прошлом принц, который, возможно, королем мог стать. Но чихать он хотел на этот престол.
А самое главное — от меня теперь все равно ничего не зависит. Захочет он меня на плаху отправить — значит, отправит. Но ведь не захочет. Не знаю отчего, но уверен — не захочет. Сам, возможно, когда-нибудь за что-нибудь убьет, но палачу не отдаст.
Ну и стоит ли волноваться? Надо просто жить дальше. И надеяться, что та буря, которая начинает разворачивать свои черные крылья над Рагеллоном, пройдет в стороне от нашего замка.
Собственно, спустя какое-то время после нашего возвращения начало казаться, что так и будет. Жизнь в замке пошла своим чередом, то есть Ворон кричал на нас или просто злобно сопел, глядя на то, что делают его ученики, мы же постигали тонкости ремесла, то ссорясь друг с другом, то мирясь. А еще наступила зима. Снега не было долго, очень долго, уж и день зимнего солнцестояния прошел — а все никак. Но зато потом его нападало сразу и много, причем настолько, что на какое-то время замок вовсе отрезало от большого мира. Через те сугробы, что образовались на дороге, ведущей в деревню, даже на снегоступах было не пройти. Нет, мы с ребятами пытались что-то сделать, не особо надеясь на добросовестность жителей Кранненхерста, которые по давнему договору с наставником должны чистить дорогу до замка, но все впустую. Только-только вроде снег с части дороги разгребем, где лопатами, где магией, как небо снова затянут черные тучи, из которых начинают сыпаться здоровенные снежинки. Под конец мы попросту плюнули на это дело и стали ждать, пока не установится морозная погода. Всем известно — если хорошо морозит, то снега скоро не жди.
А вот на жителей деревушки я грешил зря, они обещанное все же выполнили. Хотя, правды ради, дело там было вовсе не в договоре. Просто им помощь наставника очень потребовалась. Несколько обитателей селения здорово приболели, а самое главное, родная дочь главы Кранненхерста третий день разродиться не могла. Мучилась неописуемо, орала так, что лошади из конюшни чуть не разбежались, и, что самое скверное, жар у нее начался очень сильный. Все признаки того, что помрет она скоро на пару с дитем, так и не появившимся на свет, были налицо.
