— Ничего нет? — переспросил он. — Не думаю. Смерть не может быть концом. К тому же после себя мы оставляем след и память — детей, учеников, деяния. Мы не исчезаем навсегда.
— А кто не оставляет после себя ничего? Лишь одни воспоминания, которые с годами исчезают навсегда?
— Ласар не исчез навсегда, — не сводя пристального взгляда с Берта, заметил магистр. — Он живет не только в твоих воспоминаниях.
— Откуда… — Берт запнулся и не закончил фразу. Он помнил тот день на корабле, когда Ласар сказал, что видел своих предков, слышал их голоса. Но дракон тогда решил, что, возможно, это было только видение. Поэтому все эти годы его мучили вопросы — нашел ли Ласар свой путь в степь орков, или ничего после смерти не было, только забвение.
— Неужели ты думал, что совет драконов не будет внимательно следить за юным одалимом, который совершает подвиги, под руководством орка. Я пристально наблюдал за тобой. И как говорил, гордился тобой…
Бер'тис покинул старого магистра в замешательстве. Слова одалима звучали в его голове. И Берт попытался непредвзято окинуть внимательным взглядом свое прошлое. Он не считал себя мудрым и великим воином. Подобные похвалы ставили его в неловкое положение. Берт всегда старался ориентироваться на собственные недостатки, нежели достоинства. И сейчас дракон был готов согласиться с великим магистром. Ему пора похоронить прошлое. Пора сделать следующий шаг и развеять прах орка. А затем в Сердели…
— Думаю, ему хватит.
— Не тебе решать, дракон. А ты принеси мне еще один кувшин этого вина.
Бер’тис поймал испуганный взгляд трактирщика. Тот боялся не выполнить приказ капитана королевской гвардии. Но еще больше он опасался разозлить дракона. И хотя дрейфусы уже давно открыто не нападали на людей. Многие, кто застал войну драконов, помнили о том, что творили темные владыки небес. Помнили они правда и о том, что светлые драконы вступились за людей. Но страх порой был способен стереть грань между черным и белым, злом и добром.
Берт вздохнул и нехотя кивнул трактирщику, не желая прибегать к своей власти и силе.
— И захвати закуску, — добавил одалим.
Ортон, капитан гвардии, хмыкнул и залпом осушил кубок, которым стукнул по столу, намекая трактирщику поторопиться.
Одалим присел напротив Ортона и послал магическую волну по залу трактира, чтобы люди, которые обеспокоенно смотрели в их сторону, не стали волноваться. Минута, и все вернулись к ужину и разговорам, не обращая внимание на угловой стол и его посетителей.
Берт прикрыл глаза, использование магии против людей все еще было под запретом в большинстве человеческих королевств. Но дракон уже давно повзрослел и научился идти на компромиссы, в том числе и с самим собой.
Годы, они все еще летели, но Берт научился их замечать. Он последовал много лет назад совету дракона, которого уважал и который стал в какой-то момент его наставником, и принял предложение короля Сердели.
Это было не легко — вернуться в мир людей, ведь сразу же всколыхнулись воспоминания. Но Берт и впрямь нашел свое место. Он стал одним из советников короля. И хотя они не стали друзьями, но одалим искренне уважал сердельского короля. Гелес'тей и в этом оказался прав. Берт мог поделиться своими знаниями с людьми, но и у них он продолжал учиться.
Первый магистр выполнил и свое обещание. Он ушел. И Берт порой, обращаясь с молитвами к жрице Алике, вспоминал и магистра, надеясь, что тот взирает оттуда, где находился сейчас, и одобряет его действия. «Я гордился тобой», — вот одалим и пытался жить так, чтобы его поступки не вызывали порицания, а только гордость.
— И сколько еще ты намереваешься пить? — спросил Берт, наблюдая за капитаном, который выхватил кувшин из рук трактирщика и до краев наполнил свой кубок.
— Пока не свалюсь под стол, — буркнул Ортон. — И тебе не обязательно сидеть рядом со мной. Не по чину, — хмыкнул мужчина. — Заплачу трактирщику и один из его сыновей доставит меня домой.
— Или же тебя заберет столичный дозор, и ты проснешься в подземелье.
— Никто не осмелится…
