На пятый день замкнутого существования внутри круга оберегов Хрод стал проявлять несвойственное ему беспокойство. Еще раз приходил к Белке и выспрашивал: ты, Клара Водяничка, призвала? Если ты, самое время выйти и отогнать стаю. Шутка удалась, но пора и честь знать.
— Я ничего не могу поделать, дядя Хрод, — развела руками Белка. — Разве что выйти с тобой завтра в полдень к дубу и поклясться на нем, что живодушные не моя работа.
— Завтра в полдень будет поздно, — резко заявил Хрод и ушел из белкиной домушки, хлопнув дверью.
Белка пожала плечами и продолжила заниматься своим делом — готовить из сухих грибов ужин. После колдовских харчей у нее появился интерес к хитрозавернутым блюдам, и она нередко выдумывала нечто эдакое, необычное. Чему в деревне и названия-то не нашлось бы. Ватрушки с грибами не пекут? Не пекут. А жюльен в булочках — тем более...
Кроме школьной версии про Белку и колдуна, ходившей промеж молодежи, по деревне рассказывали еще несколько «взрослых»: что в верховьях Тьмы, мелкой речки, текущей невдалеке от деревни, поселилась бабка-колдовка, водяная ведьма, может, волки сбежали от нее по замерзшему руслу, старая вызвала, да не управилась. Или велела им добывать себе пропитание, вот они и разоряют силки да капканы. Или вот на сорок верст к западу есть еще одна лесная деревня, поменьше нашенской. Может, на них кто наслал, там живодуши переели всех, оттого и усилились, стало их не пять, не десять, а больше.
Это сплетни донесла до Белки Кракла, когда Белка меняла у нее сухие чайные травы на мешочек серой муки. Только все это никак не объясняло ни вилку, ни ворону на общинном дубе. Самые равнодушные и неверующие поговаривали даже, что осквернение дуба никак не связано со стаей. Но с ними соглашался мало кто.
А посреди ночи с пятого дня осады на шестой к Белке прилетел дохлый тетерев с запиской от колдуна: «Что не приходишь? Не успела? Заболела? Я давно тебя жду с исполненным заданием».
Тупой тетерев с разлету впилился в скат крыши, загрохотал деревянными крыльями, обрушил уйму снега, пришлось бежать в одной сорочке и валенках на босу ногу вдоль дома, метлой сбивать оттуда чудо в перьях, пока односельчане не заметили, что у Белки в руках мертвое, но живое. Тетерев был самым крайним средством связи в случае самого крайнего беспокойства. В ответном письме Белка описала, как могла, ситуацию с живодушной стаей и сильным словом отправила тетерева лететь обратно.
На душе полегчало, потеплело. Она не одна. Учитель про нее помнит. Учитель переживает! Ну, как бы ни обернулось, а он теперь знает, что в округе бродят костяные упыри, в деревню едет инспектор, и Белка не выйдет учиться до тех пор, пока нескладуха с экзаменами и чьим-то дурным призывом не будет исчерпана. Всего-то дней десять подождать. Это называется новым умным словом — ка-ни-ку-лы.
* * *
Но каникулы пошли криво, боком и под откос.
Утром шестого дня Хрод надумал отправиться навстречу инспектору. Потому что, по-хорошему говоря, инспектор должен был явиться вчера, но почему-то не приехал. Ага, с одной попытки угадайте, почему. Белка считалась соней и вставала позже восхода солнца. Иногда намного позже. Примерно в полдень. Ей интереснее было посидеть вечером в печных отсветах, пошуршать в темноте с мышами, подумать о своем, нежели ранней пташкой порхать на рассвете. Да и каникулы же.
Она узнала о походе навстречу инспектору от Краклы, когда погребла к бабке через улицу, чтобы размять той спину и взять хотя бы ложку коровьего масла для кулинарных экспериментов. Дров в этом году у Белки было с избытком, благодаря лекарской практике. Она не экономила, жила в тепле. Домушку тоже удалось привести в порядок, и даже Хродиха больше не зыркала на Белку злобно, мол, в чужом доме обитаешь, приживалка. Ходила на сносях, а в ее возрасте это было непросто. Нуждалась в лекарском присмотре. Словом, живи, Белка, да радуйся. Если бы не человеческая глупость, осквернившая общинный дуб.
Живодушные — древнее колдовство на крови. Известно было задолго до умного слова. Выдумка лесных колдунов-одиночек, не городских, даже не общинных, не деревенских. Живущих в тени и в глуши. Призывают их для охраны колдовского капища или жилища, чтобы сторонние рядом не шлялись. Колдуна ведь тоже убить или ограбить можно. Он иногда уходит из дома, а иногда и спит. Для того и зовут живодушных — место охранять. Кто придумал? Кто сделал? В чем угодно деревня Белки нуждалась, только не в такой вот охране, из-за которой никто, кроме самого призывателя из деревни выйти не может. Ну, или внутрь пройти. Возможно, даже словесный инспектор.
В лес Хрод взял с собой Свитти, лучшего ученика, чтоб тот мог прикрыть спину учителя словом. С ними отправились семеро лучших охотников. Сильный отряд.