— Да нет, — отмахивается он. — Та девчонка, которая тут жила раньше. С которой я… был знаком.
— Ох ты, стеснительный нашелся. Так и говори прямо, трахал в хвост и гриву. Грету, как я поняла, ты тоже того-этого?
— Да, пару раз. Давно.
Босс старается не смотреть в сторону стола, на котором лежит обрубок снежно-белого женского тела. Ноги и руки валяются на полу там же, где упали. Отрезанную голову убийца поставил на объемистую задницу, явно издеваясь.
— Тварь поймали? — Валенсия поворачивается к Крейну.
— Нет. Ушел каким-то чудом. Вроде все перекрывали. И все равно ушел. И следов никаких.
— А это что? — Она указала на кровавые отпечатки подошв рядом со столом.
— Он эти боты скинул тут за углом вместе с хламидой. И дальше его уже не выделишь. Следов куча. Может экспертиза чего раскопает.
Гигантская лужа крови у стола. Ее пытаются обходить, но это плохо получается.
Подходит Крейн.
— Судя по надписи, это опять ритуальное убийство.
Он кивает на дальнюю стену под камерой. Там размашисто написаны кровью пять непонятных слов. Непонятным алфавитом на непонятном языке. Они чем-то похожи на пять слов вокруг пентаграммы и тела Наоми, но немного отличаются.
Валенсия качает головой.
— Если бы это был ритуал, ее бы тоже приколотили к пентаграмме и выпотрошили. Тут явно что-то другое. Убийца словно подражает разным ритуалам. Фанатики так не делают. Для них смена ритуала означает провал предыдущего. Это как маньяки. Зацикленность на одном и том же.
Крейн удивленно смотрит на нее.
— Откуда ты знаешь?
— Из психологии закрытых сообществ. Думаешь, раз шлюха, то умные книжки не читаю?
— То есть убийца пытается направить нас по ложному следу?
— По-моему он просто издевается.
— Похоже на господина Пира. Показал камеру в качестве алиби. А сам слугу послал грязную работу делать. Уж чего-чего, а издеваться он любит.
Валенсия покачала головой.
— Совсем не похоже. Пир охотится. Для него каждый этап важен. Выбор жертвы, подготовка, ловля, лишение жизни, обязательно аккуратное, чтобы мясо не испортить, приготовление еды, званый ужин, отзывы с отчетами. А тут просто к столу привязали и на куски пилой порезали. Абсолютно не его почерк.
— Логично, — Крейн вновь смотрит на нее. — А ты точно шлюха? Рассуждаешь как криминалист.
— Точно, — усмехается она. — Пойдем, докажу.
— Ну, криминалисты тоже ноги раздвигают, если юбки носят.
Он отошел к группе детективов, которые толпились возле отрезанных ног.
«Слушай-ка, жирная, — вылезла из темноты бабка. — Ты у меня того, прекращай умничать. Враз легенду порушишь. Твоя работа — сосать и пизду с жопой подставлять. И другого ты ничего не знаешь.»
— Расслабьтесь, баушка. Вы мне все-равно личную память заблокировали. Пытать будут, все равно ничего сказать не смогу. Чего боитесь?
«Подозрений, дура! Подозрения хуже точного знания. Они заставляют копать во все стороны. А расслабляться ты у меня будешь, когда на трехчлен насадят и жарить начнут.»
— Ладно. Убедили. Больше не повторится.
Она затолкала бабку обратно в темноту.
Прошлась по комнате, разглядывая следы и пытаясь найти хоть что-то, чего не заметили другие. Нашла обрывки какой-то бумаги с выцветшим текстом. Сфотографировала. Под столом в луже крови плавал мелкий желтый цветок. Видимо, упавший с одного из засушенных растений. Два лепестка из пяти были оборваны. Сфотографировала и его.
— Пс-с! — вдруг послышалось сзади.
Она обернулась.
В дверях стояла Селена и махала ей руками.
В темноте за ее спиной виднелась грустная мордашка Льен и смотрела на нее печальными глазами.
Селена возложила руки Валенсии на плечи.
— Мы перевели то, что тут на стене написано.
— Уже? Так быстро?
— Да. Тот парень из даркнета. Красный Демон, он так себя называет. Когда переводил слова из пентаграммы, состряпал небольшой переводчик. Теперь все эти арамейские, финикийские, филистимлянские, хеттские и все прочие каракули за минуту переводятся.
— Отлично. Не томи.
— Так вот. Вокруг Наоми было написано: «два», «предатель», «месть», «расчленение», «круг».
— И что это значит?
— Это указание на следующую жертву. По смыслу получается. «Второй станет предательница, которую расчленят на круглом столе».
— Грета была предательницей?
— Она подставила ту девчонку, что жила в этой комнате. Подкинула ей неправильные ответы для экзамена. Девчонку отчислили, а Грета заняла ее место в рейтинге и постели босса.
— Ненадолго, — добавила Льен.
— Хотите сказать, тут на стене указание на третью жертву.
— Да. Тут написано «три», «белые волосы», «пухлый зад», «резка на мелкие кусочки», «толпа народу». «Толпу» можно перевести, как «праздник», «банкет», «массовое угощение», «пир».
— Пир?!
— Да. То есть по смыслу будет примерно так: «Третьей станет упитанная блондинка, которую зарежут и съедят на пиру».
— Или съест Пир, — добавила Льен.
— Короче, крепись. Речь явно про тебя.
— Упитанная блондинка?!
— Ну, дословно, «пухлая, большая, красивая задница».
— У тебя задница больше моей!
— Но я не блондинка. А курица-гриль хоть и блондинка, но у нее задницы вообще нет. Так что… Я бы на твоем месте из своей комнаты не выходила.
