Хрупкая, полупрозрачная женщина, свернувшаяся в клубок. Ее длинные зеленые волосы казались живыми, они вплетались в высокую траву с редкими каплями алых цветков, опутывали, тонкой сетью, напоминающей переплетения потоков маэн, ствол рябины, ее ветви с тяжелыми гроздьями спелых ягод. Пасмурное неспокойное небо на заднем фоне, и растворяющийся в нем лес. Ветви, волосы, трава — все сплеталось в невозможном пространстве, еще больше усиливая ассоциацию с потоками магической энергии. Я никогда не видела, чтобы зеленый и красный так гармонировали.
Помню я долго стояла, пытаясь угадать какое магическое действие, она мне напоминает.
— Эта картина кисти легендарного Эвенна стоит больше чем Цейр, больше чем все остальные земли Дестмирии вместе взятые, исключаю Алмазную землю. Земля Леди Инессы стоит как раз столько.
Учитель сам завел разговор о политике, но я не могла не спросить:
— Это подлинник?
— Разумеется, — Сартер смерил меня укоризненным взглядом. — Я, если ты не заметила, люблю искусство. В этом доме немало картин, за которые можно продать и души, и страны вроде Швихта и Дестмирии. Только не думай, что все это легко достается.
Что‑то мне не верится, будто я с таких драгоценностей пыль вытирала.
— Все ценное у меня защищено, знаешь ли. Почти любой искусствовед увидит только хорошие копии. У картин, которые что‑то стоят по — настоящему совсем другая структура, ощущаешь сразу, энергетику, смысл, древность, красоту. Я и эту закрою, так что лучше взгляни пока не поздно.
Я с любопытством перешла на видение потоков маэн и не сдержала восторженного вздоха — действительное нечто особенное. Ничего общего с самим изображением, но прекрасно. Потоки маэн безлики эмоционально, самое большее, что можно понять темные или светлые чувства испытывает человек, в зависимости от насыщенности нитей тьмы и света, да определить ложь. Но смотря на этот шедевр, я невероятным образом чувствовала страсть и вдохновение художника, историю в несколько тысячелетий, боль и надежду изображенной женщины.
Учитель легко меня толкнул, вытряхивая из эстетического транса. Доволен впечатлением, которое оказала на меня картина.
— А… а когда жил автор, учитель? — я никак не могла отделаться от тысячелетней истории. Поверить, что картина могла столько храниться в мире магии можно, но во времена темных веков и рисовать вроде не кому было.
— Триста лет назад, — учитель тихо рассмеялся, глядя на мой ошарашенный вид, и пояснил: — Все дело в сюжете. Ему как раз три тысячи лет. Ну и в авторе. Эвенн Тевелло из Эсты, совсем не подходящей страны для художника. Большую часть жизни он прожил в Эретрете, нынешней Алмазной земле Дестмирии, тогда еще спорной территории с Харине, кстати, беднейшем месте без ныне открытых месторождений. Оттого и вплел в сюжет рирхшатской легенды рябину и северные пейзажи.
А ты ведь и легенду не знаешь… возможно ты обращала внимание, на карте Айрисса есть одна странная территория — Великая Степь на юге. Слишком на юге, вокруг пустыни, а там вечнозеленые травы. Это Вечная Нимфа принесла в жертву своего возлюбленного, чтобы подарить Таэрре новый шанс после Катастрофы.
Лэйр Сартер допил вино, и бросил бутылку в камин.
— Очень страшно? — внезапно спросил он, зловеще ухмыльнувшись. Скорее с юмором, чем с привычной надменностью
— Что именно учитель? — осторожно уточнила я. Потому что страх был. Потихоньку, перерос из легкой нервозности, когда Сартер начала вполне мило со мной разговаривать.
— Мое невероятно хорошее поведение, моя дорогая, что же еще.
Он улыбнулся отвратительно понимающе, и вставая, покровительственно похлопал меня на щеке.
Теперь все на своих местах.
В последнее время в жизни Лэйра Сартера стало слишком много Дэнайра.
Лорд Цейрской земли нагло ворвался в спальню и развалился на кровати. Темный маг зевнул и продолжил лежать.
— Тебе не кажется, что это уже слишком? — холодно поинтересовался Сартер.
— Я связался с Утрином, — проигнорировал недовольство приятеля Дэн. — Сообщил, что скоро к нему в гости заглянет интересный объект для экспериментов.
— О, как мило с твоей стороны. Этот ублюдок любит красивых женщин — из них получаются самые отвратительные монстры.
Дэн недоверчиво фыркнул.
— А что мне еще делать, когда ты отказываешь помогать. Проклятье, Лэйр, не стоило тебя слушаться. Стоило убить эту Энн еще до того, как она заключила контракт с Тори. Я понимаю, что практика для твоей ученицы великая вещь, но, Тьма побери, неужели обязательно связывать ее с политикой!
Теперь недовольство приятеля проигнорировал Лэйр:
— Ты забрал свой экземпляр?
Дэнайр в сердцах пнул невинную подушку, чуть не попав темному магу в лицо. С каждым сеем раздражение на незваного гостя росло.
— Этот, кретин, жалкий выродок проклятой шлюхи и коровьего навоза, запихнул его вместе с бумагами по своим грязным делишкам в серый сейф. Роб умер и все сгорело проклятым пламенем. Раздери его все твари Темного леса, да кого в Дестмирии волнуют воровство и заказные убийства, чтобы так страховаться?!
