— Это все, на что ты способна со своей индивидуальной магией? Вызвать на откровенный разговор, заставить выплеснуть душу?
— Сначала это, потом разобраться в арохе настолько, чтобы с легкостью сказать правильные слова и заставить сделать то, что мне нужно. До определенных пределов. Очень ясно очерченных пределов — я могу только подтолкнуть, арохе сделает то, чего в глубине хочет сам, с чем согласен. Только с тобой получился лишь первый этап, и то я не уверенна в результатах
— Значит Эйз хотел влезть в некую политическую интригу и прогуляться по темному лесу? Такое маленькое приключение? — ехидно уточнила я, спеша отвлечь Энн от себя.
— Он хороший мальчик, — она помолчала, задумчиво водя рукой по мягкой белой шерсти.
— А ты, в общем‑то, хорошая девочка.
Я фыркнула.
— Хороший мальчик, хорошая девочка… Тебе сколько лет?
— Значительно больше, чем на вид, — Энн хитро улыбнулась. — Стараюсь вести себя как серьезная молодая леди, но иногда пробивается старушечья нотка.
Я улыбнулась, но мысль, что Энн воздействует и на меня, не давала покоя. Я ничего не чувствовала, хотя с тех пор как узнала про ее индивидуальную магию всегда оставалась настороже. Но даже зная что искать и куда смотреть, я не видела никаких изменений в структуре маэн ни Энн, ни Эйза Ли.
— У меня очень надежная защита и каким бы ты талантливым магом не была, ты ничего не увидишь, — по быстро погасшей улыбке Энн поняла, что меня волнует. — Поверь, я не применяю и больше не буду пытаться применить к тебе свои способности. Ты же видела, сколько сил это занимает.
— Допусти я тебе верю… Слушай, Энн, неужели ты больше ничего не можешь? Это же индивидуальная магия, а не врожденный дар?
— Больше нет. Я всегда была слабой как маг, но могла защить себя, левитировать, трансформировать, разные несложные магические штучки. Но однажды у меня появилась необходимость надежно скрыть свои магические способности. Очень надежно. Круг Орвеллии, если тебе это о чем‑то говорит. Когда ты теряешь почти все что знал. На что способен, и замыкаешь свою структуру так, что никто никогда не увидит, кто я есть и то на что я способна. А у меня были еще и некоторые особенности…
— И почему я не уверена что ты не лжешь?
— Хм, как и темная магия, индивидуальная имеют свою цену. Ты не можешь оставаться доброй и вежливой, ты не можешь время от времени не проклинать кого‑то… А меня тянет на откровенность, после того как я воздействую на кого‑то. Весьма неудобно, но нас с тобой связывает контракт, забыла? Это верный способ заставить тебя молчать, уж я то в этом разбираюсь. Так что, почему бы не пооткравеничать.
— Действительно, — пробормотала я. — Энн, а как ты относишься к своей родине?
— Родине? Дестмирия не лучшее место на Таэрре, но я люблю Эретрет… Это старое название Алмазной земли, до Инессы Странной, до ее внезапного богатства, — Энн с задумчивой грустью смотрела в ночное небо.
— Там правда живется намного лучше, чем в Цейрской земле?
— Не намного. Эта земля — приют вампиров, оборотней и проклятых, которым не повезло с жизнью в Харине. Слишком многие из них не лучшие из арохе, и вся эта благополучность, о которой твердят в других землях в основном пропаганда. Алмазная земля всегда была изолирована от Дестмирии, когда была нищей частью Темного леса, когда в 4950–е обнаружены месторождения, а Инесса успела заручиться защитой Харине. С тех пор Эретрет лакомый кусочек и для эльфов, и для самой Дестмирии. Все на чем держится земля — это добыча драгоценных камней, и удачное местоположение, кратчайший путь между Атрессой и столицей Ши. Мы застрахованы от прямого нападения, но если подорвать репутацию, Цейр и Кейр растащат нас на куски. Тьма как не повезло Леди Инессе с соседними Лордами — единственные чего‑то стоящие во всей стране.
Энн помолчала.
— Я люблю Алмазную землю за то, как она сотворена. Из ничего, только силой идеи, разумом и трудом создан новый маленький мир. Не идеальный, но стремящийся развиваться. Ты вряд ли представляешь, какая это сейчас редкость, Тори. Таэрра уже так долго топчется на месте…
Я молчала, удивленная внезапной страстью в голосе Энн, и все равно не понимала, в чем же такая ценность Алмазной земли. Дэнайр отзывался о соседке с завистью, возмущался, что нажитые богатства были только для знати одной — единственной земли, когда могли бы улучшить положение всей Дестмирии. Раньше я как‑то не задумывалась, что можно с ним не соглашаться.
— А как ты оказалась в Дестмирии, Тори?
Я напряглась.
— С чего ты взяла, что я не местная?
— Свет и Тьма, девочка, это очевидно по твоему отношению к стране. Родные места можно либо любит, либо ненавидеть… да хоть что‑то чувствовать. А ты здесь просто живешь.
— Я Темный лес и люблю, и ненавижу, — отшутилась я. — Можешь считать, что это и есть моя родина.
— Ну конечно, темный маг ведь. Только ты не всегда им была… помни это. Философия Тьмы лишь одно из мнений, а мнение не может быть верно или не верно. Сложно при отсутствии морали ради гармонии в мире не переступить однажды грань и не превратится в кого‑то вроде Утрина.
