— Да пошла ты! — чувственно сказала Энн и завернулась в свои меховые одеяла, мгновенно позабыв о своих намерениях отдать их мне. В ближайшие дни она ни на что не способна. Не нужно видеть ее истинную структуру, чтобы это понять. Индивидуальная, как и любая другая магия — это в первую очередь работа разума, духовно — умственное напряжение. Слегка переоценишь свои возможности, почувствуешь и физическую усталость. Когда я сутками бегала по самым опасным участкам Темного леса и сражалась каждые пару тио я и то чувствовала себя в последствии лучше. Неужели это стоило того, чтобы вытянуть из меня десяток фраз? К тому же, раскрывших ее сущность? Я ничего не понимала.
Когда я лежала укутавшись в свое безопасное одеяло и слушала мирное посапывание Эйза — и где он был во время нашей ссоры, Энн внезапно заговорила:
— Я тебе тоже не особо доверяла с самого начала. Слишком много знаешь для девчонки без учителя, слишком подозрительно в меня всматриваешься, будто структуру рассматриваешь. Вполне могла бы оказаться, хм, тайным агентом.
— Кого это?
— О, поверь, у Алмазной земли хватает врагов, — с ироничным пафосом ответила Энн на мою едва слышную реплику.
— И как? Я тайный агент?
— Разве тайные агенты, раскрывшие других тайных агентов, признаются в этом, — Энн искренне засмеялась. — Что за глупые определения…тайный агент, надо же…
Я понимала, что ничего она не заметила. Я действительно была в глазах Энн простой девчонкой, нахватавшиеся знаний о магии. Небось, в шестнадцать лет была такой же, вот и не удивляется. Кажется мне почему‑то стыдно.
Только не стоило исключать возможность, что она все‑таки нашла способ заставить меня думать и делать что угодно ей самой.
Тобрия Риске ракшаты искусали. Обезображенное тело говорило об этом весьма красноречиво.
— Ты безмозглая, неконтролирующая себя отрыжка проклятого! Тебе бы рокшатское жало в задницу!
Энн, эта леди совершенство, ругалась как мои знакомцы из "Золотого вепря". Но определенно было за что. Беднягу Эйза вырвало и вместе с тем унесло последние остатки доброжелательности ко мне. А я все пыталась почувствовать себя виноватой в смерти человека. В потере контроля получалось, а в фактическом убийстве нет. Можно начинать думать, что я превращаюсь в бездушную суку.
— Ладно, — наконец Энн успокоилась. — Просто пойдемте дальше. А ты, Тори, держи свой язык за зубами.
Я хмуро пожала плечами. И не собиралась второй раз допускать одну и ту же ошибку.
— Постойте. Его же нужно похоронить, — возмутился Эйз. После трех дней в темном лесу он порядком подурнел, смуглое лицо покрылась нездоровыми пятнами, волосы грязные, глаза красные. Вот бедняга, а Энн еще и воздействует на него.
— Если хочешь, можешь этим заняться, мы тебя подождем, — едко ответила маг. — Свет и Тьма, Эйз, ну какой смысл хоронить его здесь, через пару тио все равно найдется тот кто не прочь полакомится телом, пусть и отравленном ядом.
— В Дестмирии тела сжигают, — не сдавался южанин.
— В Дестмирии, когда умирают в темных лесах тела не трогают!
— Сюда кто‑то идет, — вклинилась я. Вообще‑то я соврала, но нужно же как‑то отвлечь эту парочку. Несомненно, Энн права, но боюсь, если я влезу Эйз окончательно меня возненавидит. Индивидуальный маг приняла игру.
— Нужно поторопится… Точную дорогу, правда знал только Тобрий. И то смутно. Но нам явно на северо — восток.
Энн подхватила свои вещи и устремилась в нужно направлении.
Пару сей Эйз метался на месте, но все‑таки побежал догонять свою прекрасную деви, бросив напоследок виноватый взгляд на Тобрия. Надеюсь, с ними ничего не случится за пару дис, что я потрачу на мародерства — мне не помешали бы лишние ножи, карты местности и деньги для разнообразия. Я чувствовал себя отвратительно, но сложно сказать, в чем причина — в Энн и ее способностях, которым я не могу противостоять или в случайном убийстве. Кажется, первое волновало меня куда больше.
Догнала я Эйза и Энн удивительно во время. Кто‑то из них умудрился наступить на обаруз, и теперь страж Света своим дохленьким заклинанием светового шара пытался избавить замершую от ужаса Энн от объятий зеленых щупалец. Я аккуратно выпустила Клинок Тьмы, глубоко полоснув зеленую тварь. Обарус был чрезвычайно трусливым хищником — растением, слегка повредишь — и сразу убегает. Простым ножом пришлось бы пилить долго, а заклинание оказалось весьма эффективным. Отпустив Энн растение скрылось в земле. Та перевела дух, и отряхнула костюм.
— Ты же говорила, что эта штука может без ноги оставить.
— Это вряд ли, — хмыкнув, призналась я. — Придушить, возможно, и то не факт. Могло бы подержать и отпустить.
— Хорошо, что ты не стала проверять, дружелюбная ли особь мне попалась.
— Его можно ранить только чем‑то режущим? — глухо спросил Эйз. Я подумала, что должно быть чувствует себя ужасно, все‑таки мужчина и не защитил, а еще и я тут, маленькая, жестокая и невозмутимая дрянь.
— Да. А ты что из боевых только световой шарик знаешь? — ух, какая я нехорошая и ехидная.
