Луч света пополз в другую сторону, а Вова привстал, чувствуя, как затекли ноги, как дрожат коленки. Одна часть разума твердила ему, что не нужно высовываться, а вторая нашептывала, что его отсюда живым не выпустят.
Фонарик был у Тузова, значит, это он стоит. Вова закусил губу, глядя на темный силуэт, освещающий противоположную стену. Это будет самооборона. Они его вывезли сюда, били, а он защищался.
Эти мысли все равно не поспели за телом. Оно само размахнулось, само кинуло кирпич с неожиданной силой.
Силуэт всхлипнул и рухнул на грязный пол.
Фонарь упал и покатился, освещая грубую кирпичную кладку стены и бетонные швы, поросшие зелено-серым мхом.
***
- Это голословные утверждения, - бубнил Стриженный. - Мальчик, так ничего не делается - с бухты-барахты.
Турка сдержался, чтоб не заорать матом. Его отец уже поговорил с мамой Вовы, и стало понятно, что тот пошел в магазин, а потом не вернулся домой, и на звонки не отвечает. Мама тут же подняла тревогу, а Турка решил, что случилось то, чего он в душе ждал давно: Тузов нашел способ отомстить обидчику - “ботану конченному”.
Вопрос в том, что он сделал? И где сейчас Вова?
Конечно, Турка решил сразу же звонить по оставленному милицией телефону. Отец стоял рядом и слушал разговор. Собственно, он хотел звонить сам, но Турка переубедил. Да ведь отец и не сможет ничего объяснить нормально, потому что не понимает, что происходит.
- Вдруг его уже убили? Вдруг сейчас убивают?
- С чего ты это взял? Ты экстрасенс, Господь бог? Может, скажешь еще точное местоположение?
- Нет, не скажу. Просто, вы просили сообщать все, что как-то может помочь в поисках Коновой. И я решил рассказать вам вот такую версию…
- Эти события вообще не связаны, - перебил милиционер. - Причем тут месть и пропавшая девушка? Нет, мальчик… Давыдов, верно? Нет, это какая-то ерунда, сам посуди, - Стриженый зевнул, сказал что-то не в трубку, невнятное и потом голос его вернулся: - Алло, слышишь меня?
- Слышу.
Молчание, молчание. Потом Стриженный продолжил:
- Никак не связанные события, повторяю.
- Так в дневнике…
- Послушай, дневник - это бабские сопли, - припечатал мент. - Там ничего, что помогло бы следствию, нет. А дружок твой, Вова… Он, может, вообще загулял.
- Я тогда ваш телефон передам его маме, можно? Вы ей это скажете.
- Слушай…
Но Турка уже отключился. А что еще добавить? Кроме “голословных утверждений” и собственных домыслов (не факт, что правдивых) у него ничего. Так что может быть Стриженный и прав.
Турка заходил по комнате, а отец допытывался:
- Ну что он сказал? Что там?
- Ничего. Типа, фантазии.
Пацан отшвырнул телефон на диван, продолжая нарезать круги по ковру вокруг отца. Тот молча наблюдал.
- Он прав, конечно. Это все мои… мысли. Ничем их не подтвердить, не опровергнуть.
- Но ты знаешь… Где может быть сейчас Вова? - Турка поднял на отца взгляд и тот сразу нахмурился: - Нет, нет! Я имею в виду, что если бы с ним решил сделать что-то тот тип, которому он яйца прострелил? Есть мысли? Только сразу не отвечай, подумай хорошенько.
Турка хотел выпалить, что понятия не имеет, а потом задумался.
Где? Где они могут быть? Упоминал ли что-то эдакое Тузов, Шуля, может быть, еще кто-то из их компании? Какое-то укромное место?
Да они бухали где угодно. И даже если и упоминали, то вряд ли…
Тут воспоминание сверкнуло, превратившись в догадку. Глаза у Турки расширились, и он медленно проговорил:
- Кажется, есть такое место. Но… Я не уверен… Вообще не уверен.
***
В тот же момент, когда фигура упала, лицо Вовы обожгла боль. Темноту “подземелья” осветила вспышка, но не фонарика - перед глазами танцевали разноцветные пятна. Еще один удар заставил Вову сложиться пополам и противник тут же добавил прутом по спине.
- Что, чмошник, героем себя почувствовал? - прошипел голос. Обладателя Вова не увидел, но понял, что это именно Тузов.
Кого же он ударил? Шулю?
Он вытянул перед собой руки, а потом его ослепил свет, а следом мелькнул прут - от него Вова успел увернуться, но наступил на твердый выступ. Нога выгнулась, голеностопный сустав пронзила боль. Вова отступал к стене, а перед ним кривлялось в тенях бледное лицо с горящими глазами. В них было и безумие, и ярость, и животный восторг перед страхом жертвы. Вова отходил и затылком наткнулся на острый выступ, торчащий из стены, а в следующий момент его пятка наткнулась на стену.
Дальше отступать некуда.
- Что, теперь не такой смелый? - ухмыльнулся Тузов. - Ну, давай вспомним, что ты мне тогда говорил. И про куски говна, и про ублюдков. И чтоб мы двигали жопами, типа, плохо танцуем. Я все помню, тварь. Думаешь, я не смог бы найти автомат, чтоб провернуть что-то такое с тобой? - он дернул фонариком и Вова поморщился, раздумывая, не метнутся ли в сторону.
Потом вытянул вперед дрожащие руки и стал бормотать, зная, что результата это не даст, но хотя бы время потянуть:
- Ладно, слушай… Я же не убил тебя, хотя мог, и вообще… Я выстрелил и попал по случайности, палец соскользнул…
