Так рыбак созерцает поплавок на воде. Разум его может помыслить о сотне вещей, но стоит пойти поклевке, как следует мгновенная подсечка и серебристый карась бьется в подсачике. Человек постигает суть процесса, «сливается» с ним поскольку действует один. Стать частью Природы возможно только заняв свою собственную позицию-нишу в ней. И охотник, и хищник, и «трепетная лань» встроены в природную экосистему, поскольку занимают «свой шесток». У них собственный тип поведения, свойственный только ему, внешний облик и предназначение. Все элементы экосистемы — конкретные части целого. Часть — не Целое.
Всякое «полное слияние с Природой» лишь заблуждение или абстракция ума. Истинное слияние в умении выжить, умении брать необходимое, использовать «по назначению и предназначению» части Целого тратя лишь достаточные усилия, в том числе и умственные. Разум пригодится для более важных вещей.
Стоя вечером на краю обрыва над излучиной реки горожанин любуется закатом, охотник в том же мете и в тоже время видит плещущуюся в реке рыбу и пролетающих птиц, слышит ревущих в лесу кабанов: звуки потенциальной пища. Краски заката его настораживают или радуют в зависимости от цвета: какому дню быть завтра. Охотник не может укрыться в чреве каменного дома, его шалаш средь леса.
Лишь оценив обстановку, охотник напоследок отвесит достойный поклон солнцу. «Дикарь» тоже общается с Природой, общается с ней постоянно, в основном… через посредников. Всюду поселив духов, охотник придумал множество примет, обрядов, жертвоприношений. Со всяким духом может общаться на равных, говорить, просить, требовать, молить. Будь это дух водопада, ущелья, ложбины, болота, неба. Даже в доме живут домашние божки и домовые. Порой, если отношения с природой глубоко гармонизировались как у айнов, то боги проникают всюду образуя столь удивительные взаимосвязи и иерархии, что человек в этом мире начинает мостится где-то сбоку. Одушевляется и обожествляется все: дом и домашний очаг, даже предметы утвари, даже отхожие места. Всюду свой «дух-начальник» и айн нужду спокойно оправить не может, не пообщавшись с духом отхожего места. Что говорить о мире за частоколом поселения населенном духами плотнее чем Шанхай китайцами.
Проза жизни для первобытных людей. Недаром даже лесные племена живущие общим поселением с большой опаской относятся к сородичам-отшельникам. Природный взгляд на мир заставляет смотреть на животных, как на братьев меньших. «Тоже люди, только рубашка другой», — говорил про зверей Дерсу Узала. Старый гольд обладал редкой душевной теплотой, но подобный взгляд на природу живого может дать «обратный перенос»: убить человека, все равно что убить зверя. Дальнейший путь лежит к человеческим жертвоприношениям, ритуальному каннибализму — темным сторонам язычества. К войнам, взаимному истреблению. Немногие, подобно Дерсу, обладают волей и разумом чтобы в одиночестве возвыситься. Большинство дичает, особенно утратившие первобытные генетические задатки цивилизованные люди не прошедшие курса выживания в экстремальных условиях.
Одичавшие долго не живут. Подобно Робинзону (вернее, его прототипу Селькирку) забывают человеческий язык, теряют людской облик, становятся подобны дикому зверю, рвущему живое мясо руками и жадно пожирающие все без разбора. Хуже шимпанзе. Утрачивается главное преимущество человека — разум, вместе с ним потенциальное превосходство над средой. Конечный результат всех ошибок одиночки один: преждевременная смерть.
Еще одна иллюзия века Просвещения: есть «благородные дикари», в которых лежат зачатки всего человеческого благородства, которые чистой душой внимают природе, невинные словно дети. Есть дикари-«варвары» — воплощение темных сторон природы или утратившие невинность и перенявшие пороки цивилизации, опять же надо полагать от избытка невинности. «Испорченные дети».
«Дикарь» до сих пор успешно эксплуатируемая мифологема западного сознания. «Плохие дикари» служат врагам, подобно гуронам Фенимора Купера, а «благородные «могикане» — нашим. Банальный шаг к разрешению очевидных противоречий путем внесения дуализма, хотя первобытный мир много богаче наших представлений о нем, в том числе представлений автора этих строк. Богаче уж тем, что несет в себе матрицу всех будущих цивилизаций, всей будущей всемирной истории. В том числе ее жестокости «вынужденной» природной и собственно человеческой социально-культурной. Жестокость человека по отношению к себе подобным превзошла все виданное в дикой природе. Сегодня человек гордится своей высокой материальной и духовной культурой, стыдливо задвигая на задний план главные успехи цивилизации: военную технику, всегда сосредотачивавшую самые передовые технические и научные достижения, равно историю и культуру войн.
