Непреложные законы главенства патриарха, подчинения младших старшим, слабых — сильным, разделение на более и менее ценных членов семьи. Малые дети как то ни жестоко в качестве наиболее слабых, первыми окажутся в «расходном списке», следующие на очереди дряхлые старики. Их содержат до поры пока жесткие внешние условия не сожмут свои челюсти. Тогда закон иерархии вступит в силу: детей отнесут в лес со слезами подчиняясь необходимости или умереть всем, или только младенцам. «В следующем году новых нарожаем».
Так же поступят с ветхими стариками и старухами. Из них выжали все знания, или почти все, а что не узнали, можно позже заново открыть самому. Хоть и жалко родителей, но rebus distantibus[169]. В самых суровых условиях остается только голый костяк семьи: отец и мать. Вечные Адам и Ева перед лицом «закона оптимального выживания» все еще жестокого но уже обретающего рамки разумности, уже отличающегося от «природного», где самки могут вступить в схватку с самцом ради детенышей.
Вопрос о власти первейший, поскольку решает в высшем своем проявлении вопрос жизни и смерти: кому умереть, кому жить дальше. Власть выявляет ценность человеческой жизни, оценку значимости каждого индивида даже для малого общества. Равно столь важную категорию как Свобода, через ограничение желаний человека, подчинение чужой воли и навязывание другим своей. Неволя фигурирует как «свободный выбор», правда в основном для мужчин: всегда можно превратиться в одинокого бродягу, устранив социальное давление, заменив его давлением обстоятельств окружающей среды. В ином варианте придется бросить вызов вожаку и сразиться с ним.
В своем зачатке эти проблемы уже ключевые для личности и социума. Попытками разрешить их человек дошел до страшных мер, так и не разрешив вопроса с «идеальной властью», поскольку его разрешение решает одновременно вопрос «идеального общества» и «идеального человека». В жестких условиях волевой вождь автоматически навязывает свою волю не только сородичам, но и окружающей Природе и соседним племенам.
В своем нормальном, не экстремальном бытовании власть противоположна столь крайним экзистенциональным формам. Для управления нужен не вождь, а старейшина. Эффективность его решений состоит в том, чтобы никогда не понадобился вождь, чтобы не доводить ситуации до крайностей, просто жить в спокойствии и достатке. То есть мудрый старейшина нужен для жизни, вождь — для всех вариантов войны.
«Малой» семьей социум не ограничивается. Человек должен овладеть разговорным языком, а его может дать только «большая семья» (в данном случае термин употреблен не совсем корректно с точки зрения демографии или этнографии) или племя. Именно такой размер социума является «большой оптимумом» выживания. Социум очень похожий на деревню — в нем уже надеваются маски, и уже поблескивают «зеркала» мнения «других». Первобытное племя — большая семья, общественный организм еще не закрепленный очень жестко на земле. Он еще перемещается по своей территории, еще распадается на отдельные клетки нуклеарных семей что могут откочевать в глушь, даже на атомы бродячих охотников-одиночек. Но социум племени уже совокупен.
Единый язык общения, общий мир, общие боги. Племя-государство, прообраз города-государства, вообще любых государственных форм. Уже есть вожди, шаманы, старейшины что тоже можно назвать специализацией, но пока еще это развитие принципов иерархии. Всякий выделившийся не по территориальному, а по профессиональному признаку встает «над» остальной массой, приобретает статус «наиболее ценного». Например лекарь-шаман или мастер по изготовлению кремневых ножей.
«Сознательная иерархия», «первобытная демократия» в фазе обострения мгновенно превращающаяся в «первобытную деспотию». Тяжелые времена наступают едва ли ни каждый год, но так же часто отступают, и вожжи вождизма столь же «естественно», повинуясь природным циклам очередного благоденствия, ослабевают чтобы не лишиться власти совсем. Племя становится «обществом равных»: равных глав нуклеарных семей, общиной, живущей по принципам «деревни del’arte» и «зазеркалья».
Племя это «минимальное человечество» способное к сколь угодно долгому выживанию и проживанию в Природе. На Новой Гвинее до сих пор существуют племена ничего не знающие о внешнем мире. Их orbis terrarum[170] от одного хребта до другого, сходящихся у вершины горы, и до непролазного болота меж хребтами и дремучим лесом в отрогах хребтов. Вся существующая Земля.
