Попытки Власти влиять на здоровье нации, регулируя потребление алкоголя и наркотиков в равной степени наивны и спекулятивны. Наивны, поскольку власть уверена, что посредством запретов, репрессий, регулирования производства, распространения и потребления, акцизов, выписки рецептов и прочей суммы мер она в состоянии справиться с любой напастью, с любыми пороками человека и общества. Зная о грядущем урагане можно подготовиться к нему, укрепить стены и плотины, эвакуировать население, свести к минимуму ущерб, подготовить спасательные, медицинские и ремонтные бригады. Можно все, только нельзя предотвратить сам ураган — природное явление. Точно так же наивно «окончательно искоренить» иные природные явления на уровне социума и организма. Успехам государства в этой борьбе положен предел, о чем свидетельствует печальная судьба «Сухого закона» в США, равно и антиалкогольного союза скандинавских стран, провал многочисленных кампаний по борьбе с пьянством в СССР. Даже смертная казнь за наркотики в Таиланде не избавила страну от наркомании, а мусульманские страны с их пресловутым запретом на алкоголь никогда не были избавлены от пьяниц.
У поэтов-суффиев Хайяма и Хафиза и других большая часть стихов посвящена вину и опьянению. Почти у каждого мусульманского города существовал христианско-иудейско-зороастрийский пригород (харам) со свободной продажей спиртных напитков, где правоверные проводили немалую часть времени. В «доваххабитскую» эпоху борьба с пьянством очень напоминала горбачевскую кампанию середины 80-х. Даже в современную эпоху нарастания волны фундаментализма в половине мусульманских стран существует открытая продажа алкоголя, причем с упором не на туристов, а на внутреннего потребителя. Самый характерный пример — Турция.
Возможности влиять на процесс у власти есть, но руководить или прервать его — вряд ли. Поэтому Власть, ощущая здесь границы своей власти, спекулятивно использует эти процессы в собственных политических целях будь то вмешательство в дела других государств под предлогом борьбы с наркотиками или вмешательство в личную жизнь собственных граждан под тем же предлогом, или же апелляция к «здоровью нации». Порок всегда идеальное поле для разнообразных спекуляций.
Так в современной России создали особый комитет по борьбе с наркоманией только тогда, когда статистические ее показатели в течение двух лет покатились вниз (скорей всего из-за смерти основной массы наркоманов). Шаг беспроигрышный, поскольку в фазе естественного падения наркопотребления эффективность работы комитета в глазах общества окажется «просто очевидной». Но где были те же политики, когда десять лет назад наблюдался скачкообразный прирост наркоманов?
Советские исследования конца 70-х — начала 80-х во многом доказали, что алкоголизм не столько социальный порок, сколько болезнь генетического происхождения, что социальное и генетическое связаны неразрывно на уровне популяции.
Исходя из идеологических установок той поры в теоретической части этих исследований декларировалось совершенно обратное, с обильными ссылками на классиков марксизма-ленинизма. Доходило даже до обобщений, что предрасположенность к алкоголизму и наркомании не может наследоваться от родителей.
Как уже отмечалась в иных разделах первоначальное употребление алкоголя проистекает из стремления живого к радости: многие звери поедают забродившие плоды или дурманящие грибы. То есть наркотизация — неотъемлемое свойство жизни, во всяком случае в известной степени разумной. Более того, определенным опьяняющим эффектом обладают ферамоны, в том числе и выделяемые насекомыми. То есть «проблема шире».
Касательно человека, то здесь можно выделить несколько моментов из которых уже описывался военный аспект: анальгетик, транквилизатор, «эйфоризатор». Не малую роль играли алкоголь и наркотики в ритуальной практике в качестве галлюциногенов и средств снятия барьеров, а в праздничных ритуалах их потребления развивало чувство общности.
Защищая традиции западную цивилизации, антропологи видят причину широкого распространения алкоголя — антисептика: вина, пива и браги в «первичной гигиене» — в этих жидкостях почти не развиваются патогенные бактерии, противопоставляя алкоголь традиции Востока, прежде всего Китая, где почти нет чистой воды и ее приходится кипятить. Отсюда, де, и культура чаепития. Слегка иронизируя можно продолжить: «кофе и шербет на Ближнем Востоке». Без сомнения в этих доводах присутствует рациональное зерно, но если выводить только один фактор, то доводы могут обернуться полной чушью. На Ближнем Востоке алкоголь, несмотря на коранический запрет распространен весьма широко, помимо него еще более широко используются слабые растворы опиатов — «кокнар», и масса жевательных наркотиков типа листьев куста кат. В Китае пьют «рисовое вино» — слабую рисовую водку (в Японии — саке) и жуют легкий наркотик «бат». Не признававшие алкоголя цивилизации Америки широко использовали пайотль и листья коки.
