При всей «прогрессивности» медицины — насыщенности ее научно-техническими новинками она методологически, концептуально глубоко консервативна и тенденциозна, пытаясь решить вечные проблемы новыми средствами. Это все тот же знахарь только вооруженный компьютером. На протяжении всей истории человечества врачи смело противостояли Болезни, и в этом был глубокий смысл, поскольку силы медицины оказывались значительно слабей «естественного фактора» причин смерти. В такой ситуации врачи не препятствовали, а содействовали социально-генетическому отбору, тем самым прогрессу социума, по мере сил решая 4 главные задачи медицины: экономя обществу силы и средства, делая его гуманней и что немаловажно — жизнеспособней. То есть вылечивали тех, кого можно (и нужно) вылечить.
Переворот совершенный научной революцией после военной сферы коснулся прежде всего медицины. Военные первыми обнаружили оборотную сторону возрастания научно-технической мощи: глобальная война стала невозможна в первую очередь из-за ядерных арсеналов, а ведение войны в промышленных зонах или в районах нефтедобычи чревата глобальными экологическими катастрофами, как показала «Буря в Пустыне». Более того — даже самая современная армия не может решить проблемы, не находящиеся в области непосредственно военного решения. Разгромить чужую армию и занять территорию может, но победить в партизанской войне ей чаще всего не под силу. Проблема не в средствах, а в методологическом подходе к решению. «Что считать победой?»
Еще одним краем цивилизации оказалось «загрязнение окружающей среды». То есть возможность гибели человечества в отходах. Несмотря на всеобщее понимание, тем не менее прогресс «в экологии» вял. Надо определенно встать на край, чтобы начать подспудное движение. Во всяком случае подход «война с Природой» все больше уступает «мирному сосуществованию».
Нечто аналогичное наблюдается и с медиками, что до сих пор воюют с болезнями. Правда медицина еще не дошла до края, как военные, но край этот уже виден. Обвинять только медицину глупо — она лишь передовая линия взглядов на человека, его природу, Природу вообще. Врачи сродни военным еще и в том, что исполняют присягу: «клятву Гиппократа» и уничтожают врага при любой возможности. Пусть теперь стоят задачи невыполнимые — вылечивать, кого можно вылечить и вылечить нельзя.
Вопрос, конечно, стоит: не кого лечить? а: что лечить? Поскольку западная медицина «гуманно» отвечает: «всех», что на практике имеет продолжение: «всех кто может заплатить». В современном мире ответ на вопрос «кого и что лечить» — можно ответить: «туберкулез». Только это вопрос не к национальным медицинам, даже не к ВОЗ, а к «мироустроителям».
Как отмечалось, не все медики столь уж однозначно смотрят на болезнь как на врага, есть признающие инфекции союзниками в борьбе с более страшными болезнями. Так что автор не столь уж одинок, и не такую уж ересь высказывает. Более того, ключевые пункты данного обширного опуса оговорены с врачами и биологами. Не всегда приходили к взаимному согласие, но понимание все радикальные мысли находили. Так что: «спасибо науке».
Как показал опыт «Перестройки», преодолеть инерцию ВПК и его лобби хоть и очень трудно, порой весьма болезненно но возможно. Оказывается военные на коне только в пору глобального противостояния. Точно такой же политический аспект ожидает медицину. Только вряд ли бактерии и вирусы пришлют делегации на конференцию по «взаимному разоружению». В данном случае человеку придется думать за обе стороны.
А пока придется пожинать плоды продуцируемой МФК — «медико— фармационного комплексом» (фарминдустрия, медицина и лечебная индустрия, биологическая наука), вокруг которого образовался сонм индустрий: гигиена, санитария, курортология, физкультура, спорт. Не подступишься. Где-то в сторонке жмутся у стенки гомеопатия, «народные методы», экстрасенсы — новоявленные колдуны. Это для оригиналов, безнадежных и бедных.
Совсем в тайне затаились в спецхранилищах биолабораторий штаммы бактериологического оружия и вакцины против них. О них можно на время забыть как забыли мы про арсеналы атомного оружия. Можно вообще не знать, про материализованный страх смертельной болезни, вековой страх перед «черной смертью» ставший оружием. Прежде всего, оружием устрашения, поскольку никто точно не знает, как вести биологические войны. Эффект их может быть совершенно непредсказуемым.
