Он стискивает мои плечи еще сильнее, но глаза шарят по моей голой груди. Взгляд мужчины темнеет, он сгладывает — дёргается кадык.
— Не трогай меня! — взвизгиваю я, неожиданно для нас обоих.
Он лишь вдавливает пальцы в мою кожу.
— Вот что... Принцесса из леса... Был неправ — не надо было тебя трогать. Но! Детка, ты на моём члене три раза за ночь кончила, поэтому нечего тут из себя святую невинность изображать.
Он меня встряхивает. Как куклу. Коротко и жестко.
— Ясно? И у меня есть видеозапись нашей жаркой ночки, поэтому в полицию идти тоже не советую — мои адвокаты от тебя мокрого места не оставят. А у тебя брат под опекой. Отберут ведь...
Бьёт по самому больному. Так, что начинаю хватать ртом воздух.
— Вот... И до тебя всё начало доходить... - говорит уже медленней. И убирает руки.
Садится на кровать, отворачиваясь от меня. Потирает рукой лицо.
— Короче — ступай в душ, не устраивай истерик и поезжай домой, Лия Сергеевна. А то на работу опоздаешь. Детишки расстроятся.
Я воображаю, что у меня в руке нож, и я его бью в спину, наношу и наношу удары. Льётся кровь... От этой картины делается хорошо. Впервые по-настоящему хорошо за эти ужасные часы, что я провела вместе с ним.
Но это лишь воображение. Ножа у меня нет. Да и вряд ли я смогла бы ударить живого человека. Скорее, себя бы позволила убить...
В одном этот подонок прав, мне нужно домой. Брат дома один, всю ночь. Только бы с ним ничего не случилось! Тревога за единственного близкого человека, да еще и ребёнка, вытесняет все остальные мои переживания.
Мне нельзя думать о себе. Мне нужно думать о Богдане.
Я снова закрываюсь одеялом. Потихоньку сползаю с огромной кровати на пол, стягиваю с собой одеяло.
— Ванная где? — мой голос звучит глухо.
— Там, — отец моего ученика — Захар Матвеевич Кабирин, рукой указывает мне направление, где в его спальне находится ванная комната.
— Где мои вещи? — задаю следующий вопрос.
Мне нужно вернуться домой. Я не могу поступить, как родители, и бросить брата на произвол судьбы. Хотя они и не бросали... Они просто погибли в автомобильной аварии. Так тоже бывает.
— Платье... Хм. Не подлежит реставрации. Вон у стены пакет — там спортивный костюм... И бельё, — мужчина роняет слова медленно, словно не хотя.
Я выпрямляю спину.
— Я не возьму, — цежу тихо, — Где мои вещи?
Мне не нужны его подачки. Мне ничего от него не нужно!
— Вот что... Или возьмёшь и оденешь то, что дали... Или уйдёшь отсюда голой... Я понятно объясняю?! — теперь в нём ни капли напускного спокойствия.
Я сглатываю. Что я делаю? Мне надо выбраться отсюда, пока меня не убили...
— Да, — говорю тихо-тихо.
И торопливо иду в ванную. Даже злополучный пакет прихватываю с собой.
Но в дверях оборачиваюсь:
— Мне нужен мой телефон, — произношу твёрдо.
Мне нужно позвонить брату и убедиться, что с ним всё в порядке.
— Зачем?! — цедит Кабирин, едва сдерживаясь.
— Чтобы позвонить брату, — отвечаю я честно.
Он всматривается в меня, словно пытается вскрыть мне черепную коробку. Взгляд — неприятный. Он сам — мне отвратителен. Я начинаю тут задыхаться.
Поджимает губы, идёт к комоду, на котором я вижу свою сумку, а рядом с ней свой сотовый. Как я раньше не заметила?
— На, — протягивает мне мой телефон, — При мне звони. И на громкую поставь.
Требует. Так, как будто имеет какое-то право.
Но я не в том положении, чтобы вступать в пререкания.
Я набираю номер брата. Подчиняюсь требованиям Кабирина.
— Лий! — взрывается аппарат громким вскриком после второго гудка, — Лий...
А потом братик начинает плакать. Мне так его жалко... У нас всего полгода назад родители погибли.
— Где... ты? Я... испугался... - говорит он, заикаясь.
Десять лет мальчишке всего. И я понимаю, чего он испугался. Тогда, когда не стало папы с мамой, мы этого тоже не ждали. Такого никто не ждёт.
— Бодь... Хороший мой, прости меня? Я сейчас... Я скоро...
Не имеет значения, что случилось этой ночью со мной. И сволочь эта холёная тоже не имеет значения... Мне нужно домой.
— Приезжай быстрей! — умоляет брат, всхлипывая.
— Я скоро, — снова обещаю ему.
И отключаюсь.
Кабирин протягивает руку.
— Телефон...
Возвращаю ему свой сотовый, не споря. Незачем терять время.
Скрываюсь в ванной, быстро ополаскиваюсь, хотя хочется содрать с себя кожу под водой вместе с чужими прикосновениями. Чтобы не разреветься, до боли кусаю губы. Да что там до боли — до крови.
Лишь её привкус во рту заставляет держаться.
Даже вещи эти из пакета натягиваю. Больше ведь нечего.
Кабирин стоит у окна и смотрит на улицу. Он босиком, но теперь надел футболку.
— Телефон верни. Я такси вызову, — четко проговариваю я.
Поворачивается в мою сторону. Наклоняет голову, смотрит исподлобья. Что-то собирается сказать.
Дорогие читатели, открываю подписку. Кто захочет узнать, что было дальше — жду на другой стороне)))
Захар
Разглядываю девушку. Молоденькая. Совсем молоденькая. Сколько ей? Года 22–23? Ненамного старше Кирилла.