Жар тут же заливает шею и лицо.
— Мы — не нищие! — восклицаю я.
— А я — не благотворительный фонд, — осекает он меня тут же.
И я ему охотно верю. Такие, как он, даже, наверное, не дышат просто так. Всегда с какой-то выгодой...
— Бля... Как же с тобой трудно! — мы уже оба на кухне. Я шла за ним, как привязанная.
Не успеваю ничего... И оказываюсь у него на коленях, сам он усаживается на стул, обвивает меня руками, не даёт вырваться.
— Я — не очень хороший человек, Лия. Наверное, скорее, плохой. Но... Поверь мне, я нечасто что-то делаю для других людей. А для тебя мне хочется делать что-то хорошее.
Сижу как мышь в мышеловке, не смея даже дышать. Лицо Захара очень близко. И отодвинуться в таком положении — некуда.
— То есть, когда ты причиняешь добро, это тоже нужно терпеть? — слова звучат нехорошо.
Зло как-то...
— Я просто хочу, чтобы тебе было хоть чуточку легче... Это очень странное желание. Для самого меня — в первую очередь, — его пальцы осторожно заправляют прядь волос мне за ухо.
Смотрю на него во все глаза — наверное, это очень редкий момент, когда монстр может быть человеком.
— Я... Был неправ. И плохо поступил в отношении тебя... - это что — он так извиниться пытается?
— А мне от того, что ты понял это, мне — ты думаешь легче? — шепчу это очень тихо.
— Вряд ли... - а потом просто прижимает мою голову к своему плечу.
У меня нет сил сейчас с ним сражаться. Я просто смеживаю веки. Я так чуточку посижу, а потом...
А потом чувствую, как его губы целуют меня в волосы. И тянет снова заплакать. Что с этим со всем делать теперь?
— Лий, разбери продукты. И поехали в клинику.
— Мгу, — вот и всё, что отвечаю.
Пакеты Захар мне помогает разбирать — здесь и мясо, и деликатесы, и фрукты, овощи, крупы, молочка. На его вкус. И из дорогого магазина.
Выбрасывать еду я не буду — это с жира беситься.
Вещи, которые он купил... Я бы отказалась. Судя по пакетам, они не просто дорогие, а очень дорогие. Только выбора мне он не дал. Не в ту ночь. Ни сейчас.
Но пальто моё — оно мне нравилось. Выглядываю в окно, куда Захар его выкинул.
— Его в химчистку отправили. Как готово будет — привезу. А сапоги — в мусорке... - вот и всё.
Всё урегулировал.
— Я могу и сама в больницу... - тихо говорю я.
— Мгу. Что ж вчера не пошла? — Кабирин мне не верит.
— А что там говорить? Думаешь, не стыдно? — мужчины и женщины так по-разному всё воспринимают.
— Лий... - произносит он негромко, а я плечами передёргиваю.
Я впадаю в другую крайность — я не знаю, кто я, и что со мной, чувствую лишь, что всё не в порядке, но что с этим делать не знаю. Как противостоять Кабирину, тоже не знаю. Вернее, знаю — никак. Если сейчас сделаю, как надо, как правильно, то он же меня и размажет. Да и прав он в чем-то — я не сопротивлялась. Мне факт изнасилования даже доказать нечем. Любой толковый адвокат меня разотрет в суде в порошок. Хотя какой суд? У меня и заявление, скорее всего, не примут.
Под такие мысли и собираюсь. И в клинику меня везёт Захар. В его машине еще раз понимаю, как смешны с его стороны мои потуги отстоять себя.
Хотя... Не похоже, что ему весело.
В клинике передаёт меня врачам. Как я и предполагаю, телесных повреждений у меня никаких нет, но осматривают меня тщательно — на совесть.
Под конец я оказываюсь в кабинете милой женщины.
— Здравствуйте, Лия Сергеевна. Я — психолог. Зовут меня Галина Аркадьевна. Не против, если мы немного пообщаемся?
Женщина выглядит доброжелательной, но... Я чувствую какое-то отторжение. Я не хочу быть в этом кабинете. Физически со мной всё в порядке, а с душой со своей я сама как-то разберусь. Если не в полиции, то нигде больше я о том, что со мной случилось, рассказывать не хочу.
— Я против! — звучит истерично, но мне уже всё равно.
Я хочу домой! Ведь больничный мне действительно открыли. На неделю. Из-за отравления.
— Лия Сергеевна... - участливо произносит психолог, — сейчас мы с вами пообщаемся и...
— Вы меня не слышите? Я не собираюсь с вами общаться!
— Лия Сергеевна... - психолог встаёт из-за стола и направляется в мою сторону.
— Я ухожу! — заявляю я.
И спиной натыкаюсь на Кабирина. Когда он успел зайти?
— Захар Матвеевич, Лия Сергеевна отказывается общаться и...
— Ничего страшного. В другой раз.
Я выныриваю мимо него в коридор, обхватываю себя руками.
— Я домой хочу, — потому что чувствую, как он, переговорив с психологом, вышел и стоит теперь за моей спиной, — Отвозить меня не нужно. Такси вызову.
— Нет, — всего одно слово, и оно такое же, как всегда, — Я тебя отвезу. Нечего шарахаться.
Спорить бесполезно. Но в машине, не глядя на меня, Кабирин меня успокаивает:
— Я тебя домой отвезу и уйду.
Киваю на его слова. Такой расклад меня полностью устраивает. Мне нужно освободиться от его присутствия и от его давления, потому что в голове у меня каша. А мне надо её как-то разгрести.
Нужно дальше жить.
Не всё в жизни происходит так, как мы хотим. Видимо, мне действительно стоит радоваться тому, что он меня не изуродовал и не искалечил. Ведь и тогда ему бы за это ничего не было.