Приглашаю в свою новогоднюю историю, на которую вчера открыла подписку: "Еловое печенье для босса".
Отрывок:
— Держите себя в руках, Христос Александрович! Не пристало так себя вести генеральному директору крупной компании! Вот ваш батюшка — он до такого поведения никогда не опускался! — еще и выступать начинает.
Какая она фея? Это ж чистая баба-яга!
— Мой батюшка, если с тобой работал — святой человек!
— Я в вас тоже верю! Мы сработаемся! — несёт чушь Иванова Клара Ивановна.
Я выскакиваю из-за стола. Она шугается в другой угол. Я — за ней. Она — в туфлях на каблуках, в них бегать неудобно. На бегу баба-яга скидывает туфли, как ящерица отбрасывает хвост, и резво заскакивает на кресло, пытаюсь её схватить, она с него соскакивает. Я — снова за ней, едва не растягиваюсь через её туфли. Недаром она их сбросила!
— Чего ты их тут раскидала? — ругаюсь я, — Чтобы я вообще расшибся? Мало тебе было того, что в ночь с субботы на воскресенье натворила!
— Да ты под ноги смотри, Христос!
Мы продолжаем свои странные салочки. В конце концов, я загоняю её к рабочему столу и почти вкушаю вкус победы, как она ныряет под него и очень шустро ползёт под ним на четвереньках.
— Куда?! — хватаю её за одну из ног.
— Туда! — отвечает мне эта борзота и совершает нечестный приём.
Женская округлая пяточка второй непойманной ноги резко дёргается назад, практически до упора и попадает в то место, которое едва не посидело в ту знаменательную ночь с субботы на воскресенье.
— Уа! — раздаётся протяжный вопль из моего горла...
Больно так... Не представляете как.
Поэтому всё, что могу, это повторить свой крик поверженного:
— Уа! Уа! Уа!
— Чего орёшь, придурочный? Сейчас сюда весь офис сбежится...
Кирилл
— Сучка... - шиплю сквозь стиснутые зубы.
Майка выложила в сеть фото — на нём её обнимает за талию какой-то урод. Руки бы ему повырывать... И я вырву. Эта девчонка — моя. Что бы она там себе не придумывала про свою самостоятельность., про то, что со мной она никогда не будет, про то, что ненавидит меня, про то, что я — гад и подлец.
Последнее, наверное, справедливо. И про ненависть её ко мне — тоже, возможно, верно. А вот то, что у неё буду только я, она еще не знает. Но узнает. И никогда не забудет.
Меня на этой девчонке закоротило сразу, как только я её увидел. Но закоротило неправильно. И я бесился. Злился на себя, срывал на ней. Правда, за неё всё время брат вступался...
И сколько лет уже этой одержимости — я всё жду, что отпустит. Ну, не может так тянуть к одной, когда их вон сколько! Когда с ними можно делать, что угодно, а они только и рады. Либо тоже любят секс, либо любят деньги.
Но... Самое паскудное, что всё это, как шелуха, отсеивается, улетает с течением времени, а вот это — то, что зацепило много лет назад — ни хера.
И чувство-то какое-то неправильное. Это я сам понимаю. И сам я такой же, как это чувство. Тоже неправильный.
Мне нравится делать ей больно. А после жалеть или как-то исправлять то, что сделал. Ненормально... Опасно для неё.
Несколько лет после того, как мы с отцом уехали из Ростова, мы общались в соцсетях, созванивались. А потом, года два назад чёрт дернул встретиться в реале. И я снова пошёл по старому сценарию... Казус, правда, разрулили родаки. Но Майка... Вычеркнула меня из своей жизни. Я попробовал тоже самое проделать с ней. Только меня ждало непредвиденное обстоятельство — она меня вычеркнула вполне успешно, а вот я — нет...
И то, что я чувствовал к ней, оно тоже изменялось. Росло вместе со мной, приобретало более осознанный характер. И окрашивалось ебу*ей ревностью. Такой, что мозги плавилось, сердце рвалось в клочья, даже руки дрожали... Я и не думал, что меня может так ломать.
Пока меня ломало, Майка меня морозила... А после — после у неё появился парень... Вся эта чушь, выставленная на всеобщее обозрение.
И я вообще слетел с катушек.
А тут еще класснуху поменяли. И эта загнанная, перепуганная лань мне напомнила Майку. Но если до той я не мог добраться, то на этой можно было отыгрываться, сколько душе угодно. Тем более, что в своём состоянии я не видел и не хотел видеть берегов.
Класснухе это не нравилось, и если все остальные терпеливо сносили все мои выходки, то эта начала сопротивляться, чем только лишь раззадоривала меня.
Наше противостояние привело к тому, что в лицей вызвали отца. Я не знаю, понял ли он сам, что запал. А вот я понял — увидев только, как он на неё смотрит.
Что-то в этом мире устроено неправильно. В нём так много людей, но ведёт нас лишь от некоторых. В моём случае — от единственной.
А судя по тому, что батя облажался по полной и теперь пытается ликвидировать последствия, и его — тоже. Но я Лию Сергеевну как сексуальный объект никогда не рассматривал. Так что конфликта интересов между нами с отцом, к счастью, нет.