Морис слегка посинел, но отпустило его быстро.
– И что этот монах тебе говорил? – вдруг спросил дуллахан.
– Чушь всякую. Жертвой меня обзывал, про выбор какой-то распинался, выл безобразно и танцевал.
– Ммм, – одновременно протянули Морис и Франган, – вестник, значит. Странно.
– Да мне откровенно наплевать, кто это был, я хочу в туалет, есть и спать, – решительно отрезала я. – И пусть только попробует появиться еще раз, я вчера была не расположена принимать гостей, но сегодня встречу как подобает.
Рэнди был со мной согласен, и мы дружно двинулись обратно в общежитие. Выполнив свою миссию, Франган, сославшись на плохое предчувствие, снова свалил.
– Куда катится мир, у дуллахана – плохое предчувствие! Да он сам по себе ходячее проклятье! – фыркнул Морис.
Я как в тумане добралась до нашей с Киррой комнаты и первым делом заняла ванную. Было раннее утро, я старалась не шуметь, передвигаясь на цыпочках, впрочем, когда Кирра спит, ее и артобстрел не разбудит, тем более в такой час. Хотя меня вон сколько не было, должна же она была хоть чуточку переживать?
Каким бы прекрасным и совершенным не было мое новое тело, ночевка на доске с побитым жизнью матрасом пришлась ему не по вкусу. В горячей воде тут же заныл каждый синячок, каждая мелкая царапинка, а их за время моего отсутствия скопилось неприлично много. Я решила сходить в медкабинет, потом вспомнила, что вообще-то сбежала из-под ареста, и ректор, когда узнает, попытается откусить мне голову. Потом еще немного подумала и пришла к выводу, что спрятаться все равно негде, да и на чьей стороне правда? Разве не на моей? В уговаривании себя любимой я была сильна, так что и получаса не прошло, как я бесстрашно вышагивала по пустому коридору в сторону обители доктора Зусмана. Мне не было так уж больно, да и, кажется, раны заживали как-то неестественно быстро, но показаться специалисту не помешает. Задумавшись, я добралась до места и едва не получила по носу открывшейся дверью.
– Ай! – возмутилась я. – Тут люди вообще-то хо… Кирра?
Когда она успела здесь оказаться?
Соседка отвела взгляд и собралась прошмыгнуть мимо, как будто меня не узнала, но так я ей и поверила. Схватила за локоть и, похоже, перестаралась с силой, потому что лисица сердито зафырчала.
– Прости, – извинилась я и отпустила ее. – Что-то случилось? Ты себя плохо чувствуешь?
– Да кого это волнует? – выпалила она и рванула прочь, только мелькнул за поворотом кончик рыжего хвоста. Я собралась бежать за ней, но меня позвали из глубины кабинета.
– Маргарита? Зайдите-ка.
Доктор Зусман сидел на привычном месте, в пепельнице перед ним дымился и неимоверно вонял только что затушенный окурок самокрутки. Чем он их набивает? Полынью, что ли?
– Простите, я в другой раз зайду, – попыталась улизнуть я.
– Ён Ки-ра сейчас немного… не в себе. Дайте ей время успокоиться.
– Не в себе? Это как так?
– Адаптация сложный и не до конца изученный процесс. – Доктор тоскливо посмотрел на пепельницу. – Всякое бывает.
Но я была сыта по горло этим их «всякое бывает».
– Она будет в порядке или нет? Что за фигня творится? Разве адаптация не закончилась?
– Никто точно не может сказать, когда его адаптация подойдет к концу.
– Что-то вы темните, доктор, – сощурилась я. – Зачем Кирра приходила? У нее проблемы со здоровьем?
– Бессонница и признаки тревожности, – нехотя признался Зусман, только я ему не поверила.
– У нее-то бессонница? Ее на занятия домкратом не поднимешь.
Доктор пожал плечами и достал из нагрудного кармана новую самокрутку.
– Знаете, Маргарита, у всех свои способы бороться, и ваш может не всем подходить.
– О чем вы?
– Ректор сообщил, что вы сбежали из карцера, и просил позаботиться о ваших ссадинах и убедиться, что завтра вы сможете продолжить учебу.
То есть, он знал? Знал и палец о палец не ударил, чтобы нас остановить. Я окончательно перестала понимать, что творится в голове нашего высокопоставленного дракона. Если это какой-то дьявольский план по выведению меня из себя, то Миллхаус Дрей на верном пути.
Нет, сейчас нужно сосредоточиться на более актуальных проблемах.
– Я не могу оставить Кирру в покое. Она моя подруга.
Зусман не стал меня больше отговаривать, и я покинула медкабинет, пропахшая полынным дымом насквозь.
В комнате Кирры не оказалось. Я чувствовала себя виноватой, правда, пока не знала, в чем, просто чувство такое неприятное, никуда от него не денешься. Я села на кровать и раздраженно постучала по браслету.
– Кирра, – позвала я, не дождавшись соединения. – Ответь, пожалуйста. Если я сделала что-то не то, скажи мне. Я все исправлю.
Подруга хранила молчание, и я зашипела вместе с копной своих змей. Ну что за день такой?! И сама себе ответила – не день такой, Рита, а уже много-много дней, просто я и не заметила, как все скопилось во мне настолько, что только спичку поднеси. Протяжно выдохнув, я скрестила ноги, имитируя позу для медитации, закрыла глаза и честно попыталась расслабиться. Представить бабочки там, цветочки всякие.
Что должно меня успокоить?
Оторванная голова Амилоты?
О, нет! Его я вообще некстати припомнила!
