— Повторю, если воспринимать ситуацию, как трагедию, она и будет трагедией. Смерть близкого человека — это трагедия для того, кто видит в этом трагедию. Трагедия — это результат восприятия, сила привычки, возможно, страх за будущее, напоминание о том, что все мы смертны. Поэтому чтобы видеть не страдание, а радость, нам следует иначе смотреть на мир, смотреть более мудро, смотреть с пониманием, что ничто не вечно, кроме вечности. Все течет, все меняется. Жизнь — это не результат, жизнь — это путь. Поэтому столь важно жить сердцем, находиться все время в движении, а не стоять на месте.
— Учитель, но как можно воспринимать смерть близкого человека, как радость?! — воскликнул Николас. — Да и не сердце ли страдает, когда умирает близкий человек?
— Я не говорю, что смерть близкого человека должна вызывать у нас радость, мой друг, хотя кто-то может воспринять это и как радость. Я говорю лишь о том, что то, над чем мы не властны, не должно заставлять нас страдать, не должно восприниматься нами, как наступление трагедии, ведь все в этом мире есть результат нашего восприятия. Страдать или нет — это мы выбираем самостоятельно. А что касается страданий сердца, то большая часть страданий в нашей жизни — это иллюзии страдания, которыми нас награждает разум из-за своей пугливости или привыкаемости. Когда умирает близкий человек, как раз страдает не сердце, а разум. Разум отказывается понимать и принимать, поэтому и страдает. Сердце же не страдает, так как понимает и принимает. Сердце сострадает, а лучше сказать, сочувствует, то есть понимает чувства другого, но не страдает вместе с ним, так как оно знает истину, оно мудро и стремится к счастью, а не к иллюзорному страданию, к движению, а не к стоянию, к дальнейшей жизни, а не к преждевременной смерти.
— Необычное у вас понимание сочувствия, учитель, — пробормотал Николас. — Я всегда думал, что сочувствовать, сострадать — значит страдать, переживать вместе с другим человеком его горе.
— Мне видится, что это заблуждение, — старик запустил руку в бороду и улыбнулся. — Сострадать, а лучше, сочувствовать — это понимать и принимать чувства другого, но никак не убиваться вместе с ним, иначе мы рискуем лить слезы из-за чужой иллюзии.
Николас лег на спину и посмотрел на небо. Облака-овечки бежали вперед, подгоняемые пастухом-ветром. Солнце клонилось к закату.
— Не знаю, учитель, что и сказать. Мне не привычно то, о чем вы говорите.
— А ты не слушай меня, — улыбнулся старик. — Слушай свое сердце, наблюдай за матушкой-природой и истина откроется тебе.
Взгляд старика устремился вперед, туда, где в нескольких километрах от них с Николасом виднелась дорога, ведущая к Полтаве.
— Надо спешить, — подумал старик, глядя вдаль. — Жизнь-то, и правда, не стоит на месте. Она несется вперед, вперед навстречу смерти, чтобы слиться с ней в экстазе и подарить нечто особенное, восхитительное и невероятное — подарить вечность.
Старик скользнул взглядом по окрестностям. Улыбка продолжала играть на его устах. Солнце закатилось за горизонт, и мир погрузился во тьму, но то солнце, что сияло в стариковской груди, и не думало покидать старика, продолжало освещать его путь к истине, такой загадочной, светлой и непостижимой.
— Розсошенці, - прочитал Николас надпись на дорожном указателе несколько дней спустя. — Можно сказать, что мы уже в Полтаве учитель. Насколько помню, сюда даже троллейбус из Полтавы идет.
— Думаю, мы и без троллейбуса справимся, — улыбнулся старик.
— После того как я с вами пешком прошагал больше сотни километров, учитель, мне никакой уже троллейбус не нужен, — рассмеялся Николас. — Скоро будем в Полтаве. Кстати, вы не против, если я позвоню, сообщу, что мы на подходе.
— Конечно звони, — старик почувствовал, как им овладевает легкое волнение от мысли, что совсем скоро он будет выступать на телевидении. Боится ли он? Старик и сам не знал, чем вызвано это волнение — страхом или предвкушением. Но решив покопаться в себе, он пришел к выводу, что страх есть, но небольшой, а вот предвкушения — выше крыши, совсем скоро о жизни сердцем узнают многие.
Старик присел на лавочку и принялся наблюдать за Николасом, который отошел на некоторое расстояние от старика, чтобы не мешать ему разговором, достал из кармана спортивных штанов мобильник, включил его и поднес к уху.
Старик улыбнулся. За время, проведенное с ним в дороге, Николас изменился. Старик чувствовал это, да и внешних причин так думать, было хоть отбавляй. Николас стал уравновешенее, наблюдательнее, мудрее, начал больше размышлять, больше прислушиваться к ощущениям и чувствам, а главное, он выглядел счастливым человеком. Улыбка теперь редко сходила с его уст, а в глазах горел огонь жизни.
— Да, он, и правда, изменился, — подумал старик, глядя на молодого человека. — Надеюсь, тот путь, который он выберет после нашего с ним совместного путешествия, будет приносить ему не меньше истинного счастья, чем тот, которым он прошел вместе со мной. Хотелось бы в это верить.
